Юрист - онлайн

Тактическая операция “Криминалистическая оценка психического состояния подследственного”

Г. Н. МУХИН

доктор юридических наук, профессор (Академия МВД Республики Беларусь)

Проблемы криминогенности психических аномалий1, их влияния на особенности преступного поведения имеют сложный междисциплинарный характер, являются пред­метом пристального внимания и многочисленных исследований криминологов, психо­логов, криминалистов и других ученых. Криминалистика, являясь прикладной наукой, находит свои наиболее перспективные направления именно в междисциплинарных свя­зях и на стыках с другими отраслями научных знаний, в том числе с науками о психике человека - психологией, психиатрией, психопатологией, судебной психиатрией.

Информация о распространенности психических аномалий содержится в различных источниках - статистических данных, сообщениях средств массовой информации, опуб­ликованных результатах научных разработок. Научные исследования в области крими­нологии и психиатрии позволяют утверждать, что: такие негативно-личностные свойства психически неполноценных лиц, как агрессив­ность, злобность, раздражительность, повышенная болезненная внушаемость, жестко детерминируют характер и степень общественной опасности совершаемых социально опасных действий;
психические аномалии обладают серьезным криминогенным зарядом, негативно из­меняющим личность и препятствующим нормальному человеческому общению;
подавляющая часть насильственных и половых преступлений совершается психопа­тическими личностями; среди рецидивистов - от 40 % до 90 % психопатов;
девиация психосексуального развития выявлена у всех сексуальных преступников;
количество лиц, страдающих расстройствами психики, всегда было значительным и имеет неизменную тенденцию к росту;
у психически больных и умственно отсталых родителей дети рождаются почти в три раза чаще, чем у нормальных людей;
для психически неполноценных лиц характерна крайняя опасность и тяжесть реци­дива. По некоторым данным до 50 % лиц рассматриваемой категории, находившихся в психиатрических больницах со строгим наблюдением, совершают повторные общест­венно опасные деяния2.

Общеизвестны получающие значительный общественный резонанс серийные на­сильственные преступления, совершаемые лицами с психическими аномалиями. Даже беглый обзор многочисленных преступлений такого рода, не имеющих временных и географических границ, позволяет сделать вывод о значительной сложности процесса их раскрытия, несмотря на то, что отклоняющееся криминальное поведение3, отражаясь в окружающей среде, приводит к возникновению большего объема криминалистически значимой информации о специфике личности неустановленного преступника. Очевидно, что знание закономерностей механизма отклоняющегося преступного поведения4 позво­ляет не только своевременно выдвинуть версию о наличии аномалий психики у неуста­новленного преступника, но и обоснованно предположить наличие отклонений психики у подследственного.

В случае возникновения сомнений в психической полноценности подследственного следователь в своей дальнейшей работе использует знание названных закономерно­стей, а также закономерностей поисково-познавательной деятельности, направленной на собирание, исследование, оценку и использование доказательственной информации о психическом состоянии подследственного. Такие действия следователя, осуществ­ляемые в условиях дефицита или отсутствия официальных сведений о психическом здоровье подследственного, могут быть определены как криминалистическая оценка его психического состояния. Результаты данной оценки можно успешно использовать в процессе прогнозирования результатов судебно-психиатрической экспертизы и оп­ределения процессуальной формы производства по делу. При проведении криминали­стической оценки психического состояния подследственного следует учитывать сле­дующее:

- до решения суда вменяемость или невменяемость подследственного только пред­полагается;
- обоснованность этого предположения полностью зависит от полноты и объектив­ности собранной доказательственной информации о личности подследственного в процессе следственных действий, оперативно-розыскных и иных мероприятий. Данные действия и мероприятия в совокупности могут быть определены как такти­ческая операция «криминалистическая оценка психического состояния подследст­венного»;
- оценка психического состояния подследственного - трудная познавательная за­дача, так как нет более сложного объекта исследования, чем психика человека. Такая оценка, естественно, невозможна без использования специальных знаний в области наук о психике человека. Ведущая роль в обеспечении достоверности этой оценки принадлежит субъектам судебного исследования, поскольку именно они обязаны осу­ществлять тщательную, всестороннюю и объективную проверку всех собранных по делу доказательств, оценивать результаты судебно-психиатрической экспертизы наря­ду с иными, уже собранными по делу доказательствами, учитывая при этом, что ника­кие сведения для названных субъектов не имеют заранее установленного доказатель­ственного значения;
- понятия «вменяемость», «невменяемость» должны использоваться только в сфере уголовно-процессуального законодательства и не могут применяться в медицине;
- дихотомическое сочетание медицинского и юридического критериев не допускает преувеличения доказательственного значения одного из них в ущерб другому;
- при проведении оценки результатов судебно-психиатрической экспертизы надо об­ращать внимание на сведения о результатах физиологических обследований, биохими­ческих анализов и об иных объективных и регистрируемых изменениях соматического и физиологического характера, которые не только сопутствуют различным психическим расстройствам, но и в ряде случаев являются их первопричиной.

На основании изложенного, а также результатов изучения уголовных дел перечислим ту информацию, которая, поступая в распоряжение следователя, может привести к воз­никновению сомнений в психической полноценности подследственного:

- наличие у данного лица в прошлом психических расстройств (независимо от степе­ни их выраженности);
- прохождение амбулаторного лечения в психоневрологическом учреждении;
- нахождение на учете в психоневрологическом диспансере, лечение в психиатриче­ской больнице;
- наличие инвалидности по психическому заболеванию;
- освобождение от военной службы или демобилизация из армии по психическому заболеванию;
- наличие черепно-мозговых травм;
- прохождение судебно-психиатрической экспертизы;
- злоупотребление алкоголем, употребление наркотических или токсических ве­ществ.

Сомнения в психической полноценности подследственного (неустановленного пре­ступника) могут возникнуть у следователя еще до получения им вышеназванной инфор­мации. Источники сомнений в этом случае носят специфический криминалистически оценочный характер. Такие сомнения могут вызывать сведения об особенностях:

- механизма отклоняющегося преступного поведения - как докриминального, так и в момент совершения преступления;
- поведения подследственного во время следствия;
- следовой информации на месте криминального события;
- обстановки криминального события;
- непосредственного предмета преступного посягательства;
- личности потерпевшего;
- иных элементов, входящих в структуру таких криминалистических категорий, как «криминалистическая характеристика преступлений», «механизм преступного поведе­ния», «механизм преступления», «криминалистическая структура преступлений» и т. д.

Источники перечисленных сведений могут быть различными - протоколы следст­венных действий, в том числе содержащие показания самого подследственного, его близких родственников, членов семьи, знакомых, сослуживцев и других лиц; медицин­ская документация, в том числе амбулаторные карты и истории болезни подследствен­ного. Сведения такого рода, в особенности когда они носят комплексный характер, спо­собны служить достаточно полной информационной базой для своевременной и пра­вильной с криминалистической и медицинской точек зрения оценки психического со­стояния подследственного, а также определения оптимальной линии поведения субъек­тов судебного исследования доказательств.

Отсутствие надлежащего признания возможностей криминалистической оценки пси­хического состояния подследственных нарушает один из основных принципов уголов­ного судопроизводства - принцип полноты и объективности исследования доказательст­венной базы. Следует заметить, что сущность и структура криминалистической оценки психического состояния подследственного не сводятся исключительно к процессу воз­никновения первых сомнений в его психической полноценности на основании его внеш-неповеденческих признаков. Однако и на данном этапе не следует принижать профес­сиональные возможности следователя. Так, С. П. Щерба делится следующими своими наблюдениями: «Некоторым, особенно начинающим, следователям и судьям почему-то представляется, что обвиняемый с психическими аномалиями - это какой-то и наружно особенный человек с “печатью безумия” на лице. У обвиняемого (подсудимого) они ищут какие-то особенные внешние черты, характерные признаки. Между тем во многих случаях психические недостатки невозможно обнаружить “невооруженным” глазом без специального стационарного обследования»5.

Определенная неточность этого утверждения заключается в том, что назначение и производство экспертного исследования психического состояния подследственного вообще было бы невозможным без первичной информации о психической неполноцен­ности подследственного. Такие сведения могут быть получены следователем, например в процессе наблюдения им внешне выраженных проявлений психических аномалий подследственного. Все это косвенно подтверждает и сам С. П. Щерба, когда приводит данные о том, что у 41,7 % обвиняемых, имеющих психические недостатки, симптомы психических аномалий были выявлены до совершения преступления6; при этом остается открытым вопрос - кем же были выявлены признаки психической неполноценности у 58,3 % подследственных после совершения ими преступлений? Очевидно, что чисто диагностические задачи по отношению к психическим отклонениям независимо от ха­рактера и степени их выраженности в данном случае решались после возникновения у следователя первых сомнений в психической полноценности подследственного. Такого рода сомнения могут и должны возникать у следователя именно в процессе криминали­стической оценки психического состояния подследственного.

Этот процесс гораздо шире другого - наблюдения внешнеповеденческих признаков подследственного и выдвижения версии о наличии у него аномалий психики. Данная оценка включает в себя также анализ особенностей допреступного, преступного и по-слепреступного (постпреступного, то есть в период самого расследования) отклоняюще­гося поведения подследственного и связанных с противоправным поведением особенно­стей: способа совершения общественно опасного деяния, следовой информации, лично­сти потерпевшего, обстановки совершения преступного деяния, предмета преступного посягательства. Названные элементы по существу и предопределяют структуру крими­налистической оценки психического состояния подследственных. Именно эта оценка создает информационную базу для последующей медицинской оценки того психическо­го состояния подследственного, которое имело место в момент совершения общественно опасного деяния. Непротиворечивость результатов названных оценок создает самые благоприятные перспективы для определения правильного направления дальнейшего производства по делу.

Выявление у подследственного тех или иных внешне выраженных признаков откло­нений в психике, выдвижение версии о наличии у него психических аномалий (без оценки степени их выраженности) и дальнейший ход собирания доказательственной информации с использованием комплексных специальных знаний - сложная задача. Это связано прежде всего с тем, что диагностическое исследование психических отклонений, особенно тех из них, которые не достигают явно выраженной степени, - это весьма «тонкий» исследовательский процесс, носящий, к тому же, достаточно субъективный характер. В связи с этим нельзя отрицать роль субъективных факторов в формировании медицинского критерия «вменяемость-невменяемость». Именно поэтому особое значе­ние приобретает криминалистическая оценка психического состояния подследственного и юридический критерий, более удачно называемый психологическим, причем в том случае, когда в основе его формирования лежат материалы конкретного уголовного дела. Передача оценки вменяемости «на откуп» судебно-психиатрическим экспертным комиссиям, пренебрежение возможностями оценки их заключений следователем самым негативным образом сказываются в целом на раскрытии преступлений и установлении истины по делу.

Нельзя не отметить, что диагностика даже соматического заболевания - сложная по­знавательная задача и с успехом она решается чаще всего одаренными, талантливыми специалистами. Сложность же процесса диагностики психического заболевания значительно выше, в том числе и в силу очевидной даже для неспециалиста размытости гра­ниц между формами психических расстройств. На основании совокупности внешних нозологических проявлений даже распростаненного заболевания не всегда просто диаг­ностировать само заболевание. По совокупности внешнеповеденческих признаков мож­но выдвинуть обоснованное предположение о наличии отклонений в психике у подслед­ственного и неустановленного преступника. Диагностика же формы самого психическо­го расстройства представляет несравненно более сложную гносеологическую задачу. В связи с рассматриваемой проблемой весьма интересен предложенный А. О. Буханов-ским «алгоритм диагностического процесса в психиатрии», который в определенной степени может служить структурно-гносеологическим прототипом криминалистической оценки психического состояния подследственного 7.

Все сказанное позволяет сделать вывод о том, что заключение судебно-психиатрических комиссий нуждается в обязательной оценке по общему правилу оценки доказательств, то есть в обязательном признании таких документов не имеющими заранее установлен­ной силы для лиц, осуществляющих судебное исследование доказательств. Не следует забывать, что ряд симптомов и синдромальных особенностей характерен для несколь­ких, многих и даже для большинства психических отклонений. В этом случае речь идет о признаках, отличающих психические аномалии от гипотетической нормы.

Изложенные нами выводы и наблюдения находят в той или иной степени поддержку и у других авторов. Так, Л. М. Балабанова отмечает, что «…психические нормативы до сих пор недостаточно определены и изучены из-за большого разнообразия индивиду­альных черт личности, их разноплановости. Применяемые психометрические методики (ММИЛ, Векслера, Кэттела) не дают оснований к категорическому суждению о психи­ческой норме конкретного лица, так как допускают субъективизм в оценке полученных результатов»8. Далее автор делает вывод о том, что в психологии существует множество тестов, страдающих в известной мере субъективизмом при их интерпретации9, а также что «аномальные формы поведения и отдельные симптомы психопатологического типа эпизодически могут проявляться у вполне психически здоровых людей как реакция на эмоционально-стрессовые ситуации. Но это не патология, а лишь доказательство огром­ного разнообразия проявлений психических функций человека, при интерпретации ко­торых в целом ряде случаев вопросы нормы остаются проблематичными»10.

В связи с тем, что даже сами специалисты-психологи и психиатры неоднозначно оценивают достоверность и научную обоснованность наиболее распространенных пси­хометрических методик, особое значение приобретает познавательный процесс, который мы определили как процесс криминалистической оценки психического состояния под­следственного.

Криминалистическая оценка психического состояния подследственного происходит в результате действий следователя на первоначальном этапе расследования при воз­никновении любых сомнений в психической полноценности подследственного, в основном в условиях недостатка или отсутствия официальных сведений об этом. Эти действия направлены на собирание и проверку доказательственной информации, которая может служить базой для верного прогнозирования медицинской оценки психического состоя­ния подследственного и определения процессуальной формы дальнейшего производства по делу.

Надо заметить, что сведения, служащие основой для криминалистической оценки (в предлагаемом нами понимании понятия такой оценки) психического состояния под­следственного, составляют информационную основу не только юридического, но и меди­цинского критерия «вменяемость-невменяемость». Это в первую очередь связано с тем, что собирание доказательственной информации является исключительной прерогативой субъектов судебного исследования доказательств. Такая информация включает в себя сведения не только о ранее перенесенных подследственным психических расстройствах, но, например, и о его поведении в момент совершения общественно опасного деяния. Последние данные, полученные из показаний очевидцев преступного события, представ­ляют собой особо ценный, информационно значимый материал для судебно-пси-хиатрических экспертных комиссий, позволяющий им дать обоснованную и верную оцен­ку психического состояния подследственного в момент совершения преступления. Иными словами, указанные сведения, по сути субъективного характера, являются информацион­ной базой для объективной оценки психических расстройств, имеющих правовое зна­чение.

При этом следует учитывать, что «тождественные правовые последствия могут быть вызваны как болезненными нарушениями психики, так и неболезненными психически­ми и иными состояниями организма человека»11. Например, судебно-психиатрическая практика показывает, что невозможность давать показания вследствие неспособности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, запоминать и воспроизводить воспринятое может, кроме психических расстройств, вызываться психи­ческими состояниями и в пределах нормы (неболезненными, но выраженными в сильной степени страхом, возбуждением, растерянностью и т. п.) и, кроме того, соматическими заболеваниями или физическими дефектами (отсутствием или ослаблением зрения, слу­ха и т. д.) 12.

Как уже отмечалось, нет более трудного объекта исследования, чем психика челове­ка. Это лишний раз подчеркивает особую сложность комплексной оценки психического состояния подследственных. На данное обстоятельство обращал внимание С. Н. Шиш­ков, когда, исследуя вопрос о взаимосвязи и взаимозависимости медицинского и юриди­ческого критериев, отметил, что «медицинский критерий есть необходимый признак (либо сумма признаков) психических расстройств, имеющих правовое значение. Однако субъект, страдающий психическим расстройством, может оказаться как вменяемым, так и невменяемым, способным и неспособным давать показания и т. п. Для отнесения пси­хического расстройства к разряду юридически значимого обязателен также и юридиче­ский критерий»13. Интересно заметить в связи с этим, что, по мнению Д. Р. Лунца, с су-дебно-психиатрической точки зрения при простом алкогольном опьянении медицинский критерий вообще отсутствует 14.

Проблемные вопросы медицинского и юридического критериев в оценке психического состояния подследственного стали предметом весьма подробных исследований в специ­альной литературе по уголовно-процессуальному праву и судебной психиатрии. В то же время системно-структурные проблемы категории юридического критерия «вменяемость-невменяемость», во многом прямо связанные с исследуемой нами проблемой криминали­стической оценки психического состояния подследственных, разрешены недостаточно четко. В структуре юридического критерия выделяют составляющие его компоненты, прежде всего — интеллектуальный и волевой, а в отдельных случаях - другие, такие как, например, мнемонический, под которым понимается способность испытуемого к запоми­нанию ранее воспринятых обстоятельств. При этом считается бесспорным, что отклонения в психике приобретают юридическое значение именно потому, что «при них нарушается регуляторная функция психики субъекта права, то есть происходит ее дезрегуляция или дезорганизация» 15.

Необходимо заметить, что С. Н. Шишков, в работах которого мы нашли достаточно подробный, с позиций современных достижений судебной психиатрии, анализ проблемы дихотомии «вменяемость-невменяемость», сам, к сожалению, оценивает юридиче­ский критерий как достаточно абстрактную категорию. «Юридический критерий, - пи­шет он, - можно определить как отражение в абстрактной формуле таких особенностей (свойств) психического расстройства, которые, собственно, и делают его значимым в правовом отношении» 16.

Подчеркнем, что своевременное выявление признаков дихотомии «норма - аномалия психики» - «вменяемость-невменяемость» составляет по существу основное содержание оценки психического состояния подследственного. Отдельные авторы ведут речь об учении о вменяемости-невменяемости в уголовном праве и отмечают, что проблема вменяемости не представляет собой зеркальное отражение невменяемости, имеет свои конкретные признаки и давно уже перестала быть чисто теоретической проблемой 17.

Дихотомическое сочетание медицинского и юридического критериев не допускает преувеличения доказательственного значения одного из них в ущерб другому. Надо признать, что эта очевидная, на наш взгляд, посылка не всегда находит поддержку не только среди специалистов-психиатров, но и среди юристов. Так, Н. Г. Иванов допуска­ет несколько логико-процессуальных ошибок в одной фразе, когда указывает, что «вряд ли какой-либо юрист возьмет на себя смелость объявить субъекта вменяемым при нали­чии медицинского заключения о наличии у него, например, шизофрении» 18. Здесь следу­ет еще раз отметить, что на основании собранных доказательств признание (а не объяв­ление, как пишет Н. Г. Иванов) подследственного (а не субъекта) вменяемым или не­вменяемым относится только к прерогативе суда.

Тот факт, что при наличии ранее установленного диагноза «шизофрения» у подслед­ственного он автоматически признается невменяемым, свидетельствует о заранее предо­пределенном игнорировании юридического критерия «вменяемость-невменяемость», не говоря уже о криминалистической оценке психического состояния подследственного в момент совершения преступления. Такого рода подходы к оценке психического состоя­ния подследственных, к сожалению, достаточно распространены и представляют собой очевидные процессуальные нарушения. Анализ литературных источников в области общей и судебной психиатрии позволяет убедиться, что эта ошибка носит не только процессуальный, но и медицинский характер. Так, Л. М. Балабанова отмечает, что в судебно-психиатрической литературе все чаще обсуждается вопрос о возможности при­знания вменяемыми некоторых больных шизофренией, так как «в связи с отсутствием признаков юридического критерия невменяемости… отсутствует и формула невменяе­мости» 19. Впрочем, и в последнем в целом верном замечании содержится определенный элемент игнорирования юридического критерия «невменяемость».

Более конкретная и обоснованная позиция по данному вопросу прослеживается у Т. Б. Дмитриевой и С. Н. Шишкова, которые подчеркивают, что «решение о применении недобровольных мер или наложении ограничений на лиц с психическими расстройства­ми должно приниматься индивидуально, с учетом всех необходимых характеристик болезненного состояния. Такие решения не могут «автоматически» следовать за од­нажды установленным психиатрическим диагнозом (выделено нами. — Г. М); … в рам­ках отдельных нозологических форм заболеваний (той же шизофрении, например) могут наблюдаться различные психопатологические состояния и процессы»20. Это мнение ве­дущих специалистов в области судебной психиатрии подтверждает, что даже в случаях установления диагноза «шизофрения» оценка психического состояния в момент совершения общественно опасного деяния должна проводиться индивидуально, с учетом всех имеющихся доказательств и не только заключения судебно-психиатрической эксперти­зы, так как в рамках различных болезненных состояний могут наблюдаться различные психопатологические проявления - «светлые промежутки», утяжеление болезненных проявлений, регресс заболевания вплоть до выздоровления 21.

Нельзя отрицать существование многолетней судебно-психиатрической и следственной практики, при которой заключения судебно-психиатрических экспертных комиссий, со­держащие ко всему прочему еще и вывод о вменяемости или невменяемости испытуемо­го, считались истиной в последней инстанции. Именно такое положение во многом и определило тот факт, что появились научные работы, в названиях которых содержится вопрос о доказательственной силе результатов таких экспертиз 22.

Конечно же, игнорирование эффективности использования специальных знаний, в том числе и в форме экспертизы, в области общей и судебной психиатрии представляет собой другую не менее опасную крайность для процесса раскрытия и расследования преступлений. В научных изданиях имеется информация о достаточно редких, но весьма интересных с точки зрения исследуемой нами проблемы случаях, когда суд пытается отменить психиатрический диагноз. Так, Т. Б. Дмитриева и С. Н. Шишков в подтвер­ждение этого приводят из приговора суда абсурдную формулировку: «Диагноз, установ­ленный гражданке К. городским психоневрологическим диспансером, - “паранойяльное развитие личности” - снять» 23. Авторы задаются вполне резонными вопросами: может ли суд снять диагноз и какие юридические действия необходимы для исполнения такого решения?

У нас не было возможности подробнее ознакомиться с таким случаем в судебной практике, однако представляется, что в решении суда подразумевалась не отмена меди­цинского диагноза (этот вопрос, вне всякого сомнения, должен решаться исключительно с использованием специальных знаний), а велась речь об оценке заключения судебно-психиатрической комиссии наряду с иными доказательствами по делу и установлении несоответствия указанного заключения иным, уже собранным доказательствам по делу.

В случае противоречия результатов судебно-психиатрической экспертизы иным до­казательствам по делу (то есть по существу в случае несовпадения медицинской и кри­миналистической оценок психического состояния подследственного), с нашей точки зрения, нужно назначать повторную, но уже комплексную психолого-психиатрическую экспертизу. Следует учитывать, что психиатр использует свои специальные знания для синдромально-нозологической характеристики имеющихся у испытуемого патологий, а психолог - для структурно-динамического анализа личности последнего. Именно по­этому не вызывает сомнения значительный эффект от участия специалиста-психолога в процессе расследования, особенно в ситуациях, когда подследственный ранее не состоял на учете в психоневрологическом диспансере, когда сомнения в его психической полно­ценности возникают впервые в связи с привлечением к уголовной ответственности, а также при выявлении незначительно выраженных форм психических аномалий и за­трудненности медицинской оценки психического состояния подследственного.

В процессе оценки результатов повторной психолого-психиатрической экспертизы, являющейся в данном случае одним из основных звеньев тактической операции «крими­налистическая оценка психического состояния подследственного», надо обращать внимание на результаты физиологических обследований, биохимические анализы и иные объективные и регистрируемые (диагностируемые) изменения соматического и физио­логического характера, которые не только сопутствуют различным психическим рас­стройствам, но и в ряде случаев являются их первопричиной. Впрочем, указанное тре­бование необходимо распространить и на случай оценки результатов основной (перво­начальной) судебно-психиатрической экспертизы.

В связи с тем, что существуют медицинский и юридический критерии невменяемо­сти, должны существовать или, по крайней мере, имеют право на существование катего­рии медицинской и юридической (в том числе криминалистической) оценок психиче­ского состояния подследственных. Важно в этой связи заметить, что субъекты судебного исследования доказательств располагают несравненно большим объемом информации для обеспечения достоверности таких оценок. В первую очередь это относится к орга­нам предварительного расследования. Результаты их криминалистической оценки пси­хического состояния подследственного не могут быть доказательством по делу, но могут и должны способствовать полноте и объективности всего процесса расследования.

Все сказанное еще раз подтверждает ранее сделанный вывод о том, что понятие «не­вменяемость» необходимо только в сфере применения уголовно-процессуального зако­нодательства, а для медицины, в том числе психиатрии, оно беспредметно и не нужно. До решения суда вменяемость или невменяемость подследственного только предполага­ется, а обоснованность этого предположения полностью зависит от полноты и объектив­ности собранных по делу доказательств, включая и те из них, которые собраны в про­цессе тактической операции «криминалистическая оценка психического состояния под­следственного».

Анализ вопросов, связанных с проблемой оценки психического состояния подследст­венных, результаты изучения законодательства и следственной практики позволяют сделать следующие выводы:

- уголовно-процессуальное законодательство требует оценки результатов судебно-психиатрических экспертных исследований в соответствии с процессуальными прави­лами оценки доказательств и наравне с иными доказательствами по делу;
- сомнения следователя в психической полноценности подследственного и неуста­новленного преступника возникают как на основании официальных данных, так и в результате знания особенностей механизма отклоняющегося преступного поведения и его отражения в окружающей среде; эти знания необходимы следователю для своевре­менного внесения процессуально предусмотренных изменений в процесс расследования;
- сомнения следователя в психической полноценности подследственного, независи­мо от природы и содержания сведений, вызывающих такие сомнения, должны быть разрешены в процессе предварительного расследования;
- судебно-экспертное исследование психики подследственного - наиболее эффек­тивная форма использования знаний специалистов-психиатров для разрешения сомне­ний следователя в психической полноценности подследственного; в то же время недо­пустимы неоправданное преувеличение доказательственного значения таких исследова­ний и поверхностная оценка их следователем;
- криминалистическая оценка психического состояния подследственных - это мне­ние (предварительный вывод) следователя о наличии, степени выраженности психиче­ских аномалий подследственного и их влиянии на характер его преступного поведения; это мнение складывается в результате целенаправленных действий следователя по соби­ранию и проверке доказательственной информации, которая может служить базой для верного прогнозирования медицинской оценки психического состояния подследствен­ного, определения процессуальной формы дальнейшего производства по делу; криминалистическая оценка психического состояния подследственного может быть определена также как тактическая операция, одним из элементов которой является судебно-экспертное исследование психики подследственного.

1 Под психическими аномалиями понимается врожденное или приобретенное функциональное или органическое изменение головного мозга, которое, отражаясь на разных сторонах психической деятельности субъекта, влияет на содержание и характер его социально значимого поведения, в том числе и общественно опасного поведения. Представляется возможным толковать «психиче­ские аномалии» как динамичную и обладающую широким гносеологическим диапазоном катего­рию, предназначенную для криминалистического исследования всех случаев отклонения от гипо­тетической нормы.
2 См.: Серийные убийства и социальная агрессия: Материалы 2-й Междунар. науч. конф. Рос­тов н/Д, 1998. С. 23, 82; Антонин Ю. М., Еникеев М. И., Эминов В. Е. Психология преступника и расследование преступлений. М., 1996. С. 8; Балабанова Л. М. Судебная патопсихология. Донецк. 1998. С. 79, 171, 180; Гульман Б. Л. Сексуальные преступления: Автореф. дис. … д-ра психолог, наук. Киев, 1994. С. 12; Могачев М. И. Серийные изнасилования. М., 2003. С. 14-49; Лалаянц И. Почему они агрессивны? // Наука и жизнь. 1997. № 47. С. 5.
3 Под отклоняющимся преступным поведением мы понимаем преступное поведение, сведения о материально-фиксированных и идеальных отражениях которого в окружающей среде позволяют выдвинуть версию о наличии у лица, совершившего общественно опасное деяние, аномальных психофизиологических особенностей, детерминирующих такое поведение и имеющих существен­ное значение для установления этого лица, привлечения его к уголовной ответственности, свое­временного и правильного определения процессуальной формы и оптимизации процесса произ­водства по делу.
4 Подробнее см.: Мухин Г. Н. Криминалистическая теория отклоняющегося преступного поведе­ния. Минск, 2001. С. 82-117.
5 Щерба С. П. Теоретические основы и особенности уголовного судопроизводства по делам лиц, страдающих физическими или психическими недостатками: Дис. … д-ра юрид. наук. М, 1990. С. 116.
6 См. там же. С. 118.
7 См.: Бухановский А. О., Кутявин Ю. А., Литвак М. Е. Общая психопатология. Ростов н/Д, 1998. С. 47-48.
8 Балабанова Л. М. Указ. соч. С. 332.
9 См. там же. С. 333.
10 Там же. С. 338.
11 Шишков С. Н. Правовое значение психических расстройств при производстве по уголовным делам // Сов. государство и право. 1998. № 12. С. 57.
12 См. там же.
13 Там же. С. 58.
14 См.: Лунц Д. Р. Проблема невменяемости в теории и практике судебной психиатрии. М., 1966. С. 51-55.
15 Шишков С. Н. Указ соч. С. 59.
16 Шишков С. Н. Указ соч. С. 58.
17 См.: Артеменко Н. В. Актуальные проблемы вменяемости (невменяемости) и возраста уголовной ответственности (сравнительный историко-правовой анализ уголовного законодательства Россий­ской Федерации и Франции): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1999. С. 8, 13, 14.
18 Иванов Н. Г. Уголовная ответственность лиц с аномалиями психики // Государство и право. 1997. ; №З.С. 72.
19 Балабанова Л. М. Указ. соч. С. 185.
20 Дмитриева Т. Б., Шишков С. И. Гарантии прав граждан при оказании психиатрической помощи // Законность. 1995. № 11. С. 39.
21 См.: Дмитриева Т. Б., Шишков С. Н. Указ. соч. С. 39.
22 См.: Шишков С. Н. Могут ли психологические и психиатрические заключения служить доказа­тельствами//Законность. 1997. № 7. С. 41-44.
23 Дмитриева Т. Б., Шишков С. Н. Указ. соч. С. 40.

|0 комментариев