Юрист - онлайн

Повторные, «параллельные» экспертизы и «экспертизы экспертиз»

П. В. БОНДАРЕНКО

кандидат юридических наук (Саратовский юридический институт МВД России)

Рассматривая нетрадиционные формы применения специальных знаний, А. А. Эксархопуло в одной из своих работ коснулся проблем проведения экспертиз, вынесенных в название данной статьи 1. Разделяя полностью его позицию о содержательной стороне таких форм применения специальных знаний, нам хотелось бы проиллюстрировать не­которые моменты примерами из собственной практики проведения почерковедческих экспертиз.

Проведение повторных экспертиз - это, конечно, традиционная форма. Нетрадици­онными бывают пути, к которым прибегают участники процесса для того, чтобы такие экспертизы были назначены. Ведь указанных в законе сомнений в обоснованности за­ключения эксперта может и не быть у лица, принимающего решение о назначении по­вторной экспертизы. А противоречить вывод эксперта, проводившего первичную экс­пертизу, иногда может только показаниям заинтересованной стороны. В суде нередко такие показания не считают основанием для назначения повторной экспертизы. Оказав­шись в тупике, одна из сторон прибегает к проведению «параллельной» экспертизы.

Местом проведения такой «экспертизы» может быть как бюро независимой экспер­тизы, так и государственное экспертное учреждение. Кавычки мы употребили здесь вследствие того, что поручение стороны по закону не является основанием для назначе­ния экспертизы, и заключение лица, которое проведет исследование, не будет являться заключением эксперта. Такие документы называют «досудебными исследованиями», «справками об исследовании», «заключениями специалиста» и пр. Некоторые специали­сты могут даже выдать документ, именуемый «заключением эксперта», но, повторим еще раз, формально доказательством по делу он не является.

Иногда приходится долго объяснять адвокату, что его поручение не является основа­нием для назначения экспертизы - экспертизу по гражданскому делу может назначить только суд. На что тот возражает: «Мне судья сказал, что основанием для назначения повторной экспертизы являются противоречия в выводах ранее проведенных экспертиз. Если выводы вашего “заключения специалистам” будут противоположными выводам ранее данного “заключения эксперта”, то формально судья может и не усмотреть здесь противоречия. А с “заключением эксперта” я судью смогу убедить».

Но не в названии дело: в конце концов, суд действительно может подойти нефор­мально и посчитать этот документ достаточным основанием для назначения повторной экспертизы. Существенным моментом является то, что назначение экспертизы включает подготовку соответствующих материалов. При назначении почерковедческих экспертиз, например, должны быть предоставлены оригиналы спорных документов (желательно все экземпляры), свободные и экспериментальные образцы почерка, близкие по времени и условиям выполнения к спорным. Суд имеет все полномочия для сбора названных мате­риалов. Если же исследование проводится по поручению спорящей стороны, то нередко вместо оригиналов документов предоставляются копии, ограниченные по объему образ­цы почерка, часто неудовлетворительные и по качеству. Может быть, поэтому выводы «параллельных» экспертиз ставятся под сомнение. И это обстоятельство суд должен учитывать при их оценке. Но в принципе назначение «параллельной» экспертизы не является противозаконным. Хотя бывают случаи, когда сторона, ходатайствующая о назначении такой экспертизы, преследует противозаконные цели.

Так, при рассмотрении в суде уголовного дела по обвинению С. и М. в превышении должностных полномочий адвокатом обвиняемого М. было заявлено ходатайство о на­значении повторной почерковедческой экспертизы. В качестве обоснования указывалось на противоречие выводов эксперта о выполнении подписей в нескольких документах показаниям свидетеля, вызванного в суд по ходатайству защиты. Свидетель Г. заявил, что подписи от имени вымышленных лиц выполнял он, а экспертом был указан С.

Эксперт, проводивший повторную экспертизу, не подтвердил положительного выво­да о выполнении нескольких записей и подписей в документах - вещественных доказа­тельствах обвиняемым М. В то же время было установлено, что Г. никаких записей и подписей в этих документах не выполнял. Он лжесвидетельствовал, чтобы у суда появи­лись основания для назначения повторной экспертизы.

Еще один отрицательный момент, связанный с проведением «параллельных» экспер­тиз, состоит в том, что эксперт здесь, как правило, очень близко подходит к границе, очерченной в ст. 16 Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (ГСЭД), где сказано: «Эксперт не вправе:

вступать в личные контакты с участниками процесса, если это ставит под сомнение его незаинтересованность в исходе дела;
самостоятельно собирать материалы для производства судебной экспертизы;
сообщать кому-либо о результатах судебной экспертизы, за исключением органа или лица, ее назначивших».

Указанные нормы определяют обязанности государственного эксперта, но, очевидно, их нарушение негосударственным экспертом выводит его заключение из ряда возмож­ных доказательств по делу.

В то же время негосударственный эксперт чаще всего получает задание непосредст­венно от участника процесса. Он сам руководит подбором сравнительных материалов для исследования. Да и непосредственное сообщение результатов исследования заинте­ресованной стороне, пусть по ее заданию и проведено это исследование, не всегда спо­собствует торжеству правосудия.

Автору известен случай использования специалиста для проверки качества подлога до­кументов преступником «втемную» - под видом проведения независимой экспертизы.

Говоря о личных контактах с участниками процесса, не следует зацикливаться на ко­рыстных мотивах. Эксперт может испытывать влияние и других факторов: плачущая ста­рушка, у которой мошенники отняли квартиру, - не менее сильный мотив для «честного» эксперта дать заключение в ее пользу, чем большая сумма денег - для «нечестного».

Подводя итог сказанному о «параллельных» экспертизах, отметим, что к их проведе­нию прибегает чаще всего та сторона процесса, у которой есть сомнения в компетентно­сти или незаинтересованности государственного эксперта (экспертов), обычно проводя­щего экспертизы по заданию суда (органов следствия) в данном населенном пункте, или ходатайство которой о назначении повторной экспертизы отклоняется судом как не­обоснованное.

При оценке результатов такой экспертизы следует учесть возможное влияние личных контактов участников процесса и эксперта, выяснить, как были получены материалы, исследовавшиеся экспертом, тщательно проанализировать эти материалы - проведена ли «параллельная» экспертиза по тем же материалам, что и первичная экспертиза, выводы которой оспариваются, или нет.

С оценкой результатов экспертизы другим экспертом нам приходилось сталкиваться в четырех ситуациях: в ходе проведения повторной экспертизы, при несовпадении вы­водов повторной и первичной экспертиз; в ходе допроса эксперта; в случаях решения вопроса о привлечении к уголовной ответственности эксперта за дачу заведомо ложного заключения; при рецензировании заключений экспертов.

Эксперту была поручена экспертиза ряда объектов, которые до него исследовались дважды. Первый эксперт сделал вероятный положительный вывод о выполнении спорных объектов подозреваемым лицом, второй - категорический вывод о том, что подоз­реваемый их не выполнял. Кроме вопроса по самим спорным объектам, следователь поставил новый: «Нет ли оснований утверждать, что кем-либо из экспертов, проводив­ших первичную экспертизу, был сделан заведомо ложный вывод?»

Ситуация довольно сложная. С одной стороны, эксперт не может решать правовых вопросов. С другой, в приведенном конкретном случае из текста заключения второго эксперта можно было понять, что его исследование проведено поверхностно, в самом заключении имелись противоречия между отдельными его частями и выводами. Экс­перт, проводивший третью экспертизу, отметил эти недостатки и противоречия в иссле­довательской части заключения, а на вопрос о заведомо ложном выводе он ответил, что решение этого вопроса не входит в компетенцию эксперта-криминалиста.

Естественно, другого вывода при такой формулировке вопроса и не могло быть. Экс­перт в рамках своей компетенции может отвечать только на один вопрос: «Была или не была нарушена методика проведения экспертизы?» Но и здесь его возможности весьма ограничены, ведь он имеет дело лишь с результатом первичной экспертизы - заключе­нием эксперта. Методика проведения исследования и составление заключения - вещи разные. Исследование может быть проведено в полном соответствии с методикой, а ход его и результаты в итоговом документе будут отражены неполно, непоследовательно, формально. Кроме того, результаты любой экспертизы не могут рассматриваться как абсолютно верные. И оценивающий эксперт может ошибаться как в выводах, так и в своих оценочных суждениях.

«Выявление ошибок происходит путем тщательного изучения причин расхождения в выводах экспертов на основе экспертных и других (выделено нами. - П. Б.) материалов, что позволяет понять специфику исследуемого объекта, проследить поэтапность иссле­дования, соблюдение необходимых методических положений, правильность применения логических приемов на стадии оценки признаков», - писали авторы одного из регулярно проводившихся во ВНИИСЭ исследований причин ошибочных выводов 2. Что представ­ляют эти «другие» материалы: решения суда, протоколы допросов подозреваемых, сви­детелей и т. д. - не расшифровывается. А если их нет? И, кстати, можно ли им верить? Сколько раз, получая из рук следователя материалы, приходилось слышать его утвер­ждения о том, что подозреваемый признался в выполнении подложных записей (подпи­сей). Результаты же исследования показывали, что записи не являются подложными. Есть ли смысл в оценке заключения эксперта экспертом при отсутствии точного знания об устанавливаемом факте?

Нам представляется, что есть. Во-первых, без такой оценки заключение повторной экспертизы с противоположными выводами будет логически незавершенным, непол­ным. Ведомственные инструкции указывают прямо: «Если при производстве повторной экспертизы эксперт или группа экспертов приходит к противоположному выводу, в заключение излагаются причины несогласия с выводом первичной экспертизы» 3. Во-вторых, эксперт на основе своих специальных познаний может решить «вопросы, ка­сающиеся соответствия (несоответствия) каких-либо действий (бездействий) участников исследуемого события тем или иным правилам, инструкциям, если содержание послед­них носит в основном технический, а не правовой характер» 4. Такими «правилами, инст­рукциями» являются рекомендации методики данного вида экспертизы, знание которых входит в компетенцию именно эксперта, а не следователя или судьи.

При проведении расследования по факту мошенничества следователь столкнулся с противоречием в показаниях свидетеля М., указывавшего на собственноручное выполнение подписи в одном из документов, и выводе эксперта-почерковеда, установившем обратное. Была назначена повторная комиссионная экспертиза, в ходе выполнения которой экспертами заявлено и удовлетворено ходатайство о получении дополнительных образцов подписи проверяемого лица. В результате исследования выводы эксперта, проводившего первичную экспертизу, не подтвердились. В качестве причин несогласия комиссия экспертов указала на то, что он нарушил несколько положений методики про­изводства экспертизы подписей. В частности, провел исследование только с использова­нием экспериментальных образцов подписи (5 подписей на отдельном листе - необхо­димо 10-15 свободных образцов подписи, свободные образцы почерка на 3-5 листах (Особенности подготовки материалов на криминалистическую экспертизу подписи: Метод, пособие для следователей и судей. М., 1978. С. 31). Не учел возраст проверяемо­го лица (19 лет - в этом возрасте еще не закончен процесс формирования подписи). В итоге неверно оценил выявленные различающиеся признаки, обозначив их как устой­чивые, - на самом деле в образцах был выполнен более поздний вариант подписи прове­ряемого лица.

Изложенное в повторной экспертизе мнение комиссии экспертов о возможных при­чинах расхождения выводов информирует следователя об имевшихся фактах нарушения методики, возможных следствиях этого нарушения и в итоге позволяет, как минимум, более точно оценить оба заключения. Если же такое мнение мотивировано надлежащим образом, то оно может исключить необходимость проведения допросов экспертов с це­лью объяснения результатов исследования. Под мотивировкой мы понимаем не просто утверждения об имевшихся нарушениях методических рекомендаций по исследованию того или иного объекта, но и ссылку на заслуживающие доверия источники этих реко­мендаций, на проведенные самими экспертами эксперименты и исследования, подтвер­ждаемые статистическим материалом и иллюстрациями.

В последнее время нередко спорные моменты проведенной первичной экспертизы вызывают критику еще до назначения повторной экспертизы, в ходатайстве об этом назначении. К составлению ходатайства в качестве консультанта может привлекаться эксперт-почерковед. Адвокатам предлагаются различные справочные материалы, со­держащие примеры критического анализа заключений экспертов. Часто такие материа­лы поверхностны, но изложенная в ходатайстве критика требует ответа, и уже этот факт приводит к довольно пространным оценочным суждениям в исследовательской части повторных экспертиз. В целом названные моменты приводят к повышению требова­тельности к качеству проведенных исследований. Однако случаются и «перекосы» в этом направлении.

Так, в дополнение к материалам назначения повторной экспертизы, направленным в экспертное учреждение, на имя начальника поступило письмо, подписанное истцом по гражданскому делу, следующего содержания: «Обращаюсь к Вам лично, как вынужден­ной мере по защите прав. Эксперт Вашей лаборатории неправомерно произвел эксперти­зу и необоснованно пришел к выводу, что подпись от имени В. выполнена не самим В, а другим лицом с подражанием подлинным подписям В., что противоречит фактическим обстоятельствам дела… Убедительно прошу взять на контроль законность и обоснован­ность заключения при проведении повторной экспертизы».

Здесь имеет место искаженное изложение фактов и обстоятельств дела с целью ока­зания давления на экспертов (первичная экспертиза не была противозаконной, посколь­ку проводилась на основании определения суда и выводы были обоснованными).

Вопрос об оценке первичной экспертизы может подниматься отдельно следователем или судом в ходе допроса эксперта, проводившего повторную экспертизу. Допрошены, кстати, могут быть и оба эксперта. Необходимо отметить, что почерковедческая экспер­тиза - достаточно объемное и трудоемкое исследование, хотя его результаты могут умещаться на 1-2 листах заключения; соответственно для оценки этих результатов должно отводиться достаточно времени. Норматив времени для проверки контрольных экспертиз экспертов, обучающихся в вузах МВД России, - 1 академический час. Не меньшее время занимает изучение заключений экспертов-практиков, направляемых в вузы для рецензирования. Учитывая сказанное, на вопросы, связанные с формулированием возможных причин расхождения выводов экспертиз с оценкой соответствия про­веденных исследований требованиям методик, мы рекомендуем отвечать в письменном виде. В этом случае исключается поспешность, поверхностность оценки заключения и, кроме того, не будет редакционных ошибок, связанных с достаточно сложными в изло­жении выводами.

Особенно остро проблема оценки проведенной экспертизы ставится в случаях реше­ния вопроса о привлечении к уголовной ответственности эксперта за дачу заведомо ложного заключения. Пример, когда подобный вопрос ставится перед экспертом в рам­ках повторной экспертизы, мы уже приводили, но это скорее исключение. Нам чаще приходилось оценивать заключение эксперта по заданию прокурора для решения вопро­са о возбуждении уголовного дела по заявлению гражданина, проигравшего граждан­ский процесс и обвиняющего эксперта, который дал ключевое доказательство по делу, в сговоре с противной стороной. Выступая здесь в качестве специалиста и оформляя свои показания в виде объяснения, отобранного работником прокуратуры, мы решали сле­дующие вопросы: следовал ли эксперт рекомендациям методики производства эксперти­зы? Нет ли противоречий между исследовательской частью заключения и выводами? Но, в отличие от оценки результатов исследования другого эксперта в ходе повторной экспертизы, в данном случае специалисту предъявлялись только копии заключения, копии исследуемых документов, образцов почерка и др. Повторить исследование даже, но всем копиям материалов первичной экспертизы невозможно, и, значит, оценка ее носит формальный характер. Возможности помощи эксперта прокурору при этом весьма ограничены, ведь наличие нарушений методики и противоречий в заключении может свидетельствовать скорее о неквалифицированности, чем о наличии признаков умысла сделать ложный вывод. Но, видимо, смысл в этой работе все же есть: по крайней мере, у прокурора могут появиться вопросы к эксперту, в отношении которого рассматривается вопрос о возбуждении дела; почему, например, в заключении не отражен факт исследо­вания подписи на предмет применения технических средств ее выполнения, почему в основание категорического положительного вывода были положены всего 5 совпадаю­щих частных признаков, почему в заключении ничего не говорится о выявленных разли­чающихся признаках почерка и т. п.

Если в ходе оценки заключения эксперта названных и других недостатков выявлено не было, то в объяснении мы отражали это следующим образом: «нарушений экспер­том X методики производства почерковедческой экспертизы, которые могли бы привес­ти к необоснованным выводам, выявлено не было.

На экспертизу были представлены образцы почерка С, по качеству и объему удовле­творяющие требованиям методики. Экспертом в ходе исследования выявлена совокуп­ность различающихся признаков почерка, достаточная для обоснования данного им категорического вывода о выполнении подписи от имени С. в заявлении от 15 июля 1997 г. не самим С, а другим лицом с подражанием подписи С. Текст заключения изло­жен логически правильно, сделанные выводы согласуются с результатами сравнитель­ного исследования».

Практика рецензирования заключений экспертов имеется во всех экспертных учреж­дениях правоохранительных органов России. Она позволяет отслеживать уровень ква­лификации экспертов, выявлять наиболее общие проблемы, с которыми сталкиваются эксперты. Заключения при этом оцениваются в основном по форме, а при наличии каче­ственного иллюстративного материала отчасти и по содержанию проведенных исследо­ваний. С принятием закона о ГСЭД эта практика будет только расширяться, поскольку теперь эксперты должны подтверждать свою квалификацию каждые пять лет. Ведомст­венные инструкции регламентируют сроки, порядок рецензирования, указывают, на какие моменты следует обратить внимание рецензенту. При этом открытым остается только один вопрос: что делать рецензенту, если в результате изучения представленных материалов он решит, что эксперт сделал неправильный вывод.

В последнее время появилась и другая форма рецензирования - по заданию адвока­тов экспертами изучаются заключения их коллег. Собственно это и скрывается за слова­ми «экспертиза экспертизы». От «параллельной» экспертизы подобное исследование

отличается целями: в первом случае необходимо решить ту же задачу, что и при первич­ной экспертизе (но часто на другом материале), а во втором - оценить заключение пер­вичной экспертизы по форме. Результаты же этих исследований используются в даль­нейшем, чаше всего, для обоснования ходатайств о назначении повторной экспертизы. Подобные «экспертизы экспертиз» по своим информационным возможностям схожи с упоминавшейся нами оценкой заключения эксперта по заданию прокурора. Здесь, в отличие от рецензирования, оценивающему также могут предоставить копии исследуе­мых документов, образцов почерка и др.

Самая большая проблема, с которой мы можем столкнуться на практике, заключается в отсутствии единства подхода в оценочной деятельности. Единство это возможно для жестко регламентированных методик исследования, разрабатываемых или хотя бы ут­верждаемых в едином методическом центре. Для почерковедческой же экспертизы си­туация далека от идеальной. Уже сейчас имеются некоторые расхождения, например, в объеме признаков, необходимых для обоснования выводов. Так, в методических реко­мендациях для экспертов, подготовленных в РФЦСЭ Минюста России, говорится, что для обоснования положительного вывода об исполнителе подписи необходимо выявить совокупность из 7-9 совпадающих общих признаков и 15-20 частных 5. В работе, издан­ной в ЭКЦ МВД России, говорится о 15-20 признаках (общих и частных) 6. Это не зна­чит, что над всеми экспертными структурами должна быть создана новая, занимающаяся методическим руководством, стандартизацией методик и пр. Вряд ли это целесообразно: многообразие форм применения специальных познаний позволяет решить многие нети­пичные проблемы, возникающие в уголовном и гражданском судопроизводстве. И пока они не стали типичными, следует обращать больше внимания на оценку результатов такой деятельности.

Достичь единообразия подходов в оценке результатов почерковедческих исследова­ний можно не только методом администрирования, а созданием межведомственных экспертных сообществ, как это происходит в большинстве стран Европы и Америки.

1 Эксархопуло А. А. Криминалистика как область специальных познаний в расследовании преступлений // Вестник криминалистики. М.: Спарк, 2002. Вып. 2. С. 8-14.
2 Анализ причин ошибочных, необоснованных выводов по материалам повторных экспертиз НИЛ Судебно-почерковедческой экспертизы ВНИИСЭ: Обзорная информация. М., 1989. Вып. 1.С. 5.
3 Положение о производстве экспертиз в экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел: приложение 2 к приказу МВД России № 261 от 1 июня 1993 г.
4 Тактика назначения и проведения судебных экспертиз // Криминалистика: Учеб. для вузов / Под ред. И. Ф. Герасимова, Л. Я. Драпкина. М., 1994. С. 319.
5 Судебно-почерковедческая экспертиза малообъемных почерковых объектов. Вып. 3. Мето­дика исследования подписей: Метод, рекомендации для экспертов. М., 1997. С. 35.
6 См.: Комиссаров Л. К., Пахомов А. В., Соколов С. В. Предупреждение экспертных ошибок при проведении криминалистической почерковедческой экспертизы. М., 2001. С. 14

|0 комментариев