Юрист - онлайн

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ СОЦИАЛЬНОГО ОТЧУЖДЕНИЯ ЖИТЕЛЕЙ ПРОВИНЦИИ ЛИТВЫ

Ромуальдас Повилайтис, Витаутас Вазнонис, Людас Мажилис, Ингрида Уникайте

Объект исследования. Жители провинции Литвы (деревень, поселков и малых го­родов), характеристика их социально-экономического положения и особенностей политической культуры.

Цель и задачи исследования. Охарактеризовав социально-экономические и куль­турные факторы, оценить степень влияния на формирование политической культуры и специфику их политических преференций жителей провинции Литвы.

Ключевые слова: село, провинция, социальное отчуждение, политическая культу­ра, электорат.

Метод исследования. Дискуссии в focus группах лидеров и рядовых членов в одной из сельских общин Каунасского района Литвы, анализ данных опросов жителей Кау­насского района и всей популяции провинции Литвы, литературных источников, офи­циальных документов и статистических данных.

Актуальность и исследованность проблемы. Глубокие и противоречивые процессы в провинции посткоммунистической Литвы, тенденции социального отчуждения зна­чительной части ее жителей и опасность стать постоянно менее развитой частью об­щества требуют пристального и всестороннего анализа. В контексте становления ин­формационного общества и процессов развития европейской интеграции проблема социального отчуждения обозначается еще ярче и создает новые угрозы для экономи­ческого, социального, культурного и политического развития страны, в частности, способствует радикализму и популизму.

Социальному отчуждению исследователи в последнее время уделяют немало вни­мания, однако более глубокий анализ этого явления, применительно к современному селу, за исключением A.Povilibinas, является редкостью. Недостаточно разработаны важные аспекты социальной, культурной, информационной и политической отчуж­денности, и их взаимосвязи. В работах экономистов, нпр. V.Vitunskien, посвященных анализу бедности сельского населения Литвы и превенции этого явления представле­ны сегменты бедности на селе, затронут важный вопрос взаимообусловленности бед­ности и образования, однако проблема влияния бедности на политическое поведение людей не исследуется. Политологи M.Degutis, J.Palidauskait и др.уделили внимание исследованию политической культуры Литвы, однако проблема влияния социальной отчужденности на политическое поведение жителей и становление специфической политической культуры — политической пассивности и протеста, в частности в про­винции Литвы, не рассматривалась.

Результаты исследования. Социальная отчужденность, что, как известно, означа­ет ограничение гражданских прав для некоторых групп населения, их отстранение от экономических и общественных ценностей, имеет правовые, политические, социаль­но-экономические и культурно-психологические предпосылки. Одной из самых круп­ных групп социальной отчужденности сегодня являются жители села. В Литве после ее политической и экономической трансформации в 90-ые годы, с изменением спосо­ба производства произошли существенные сдвиги в социальных связях села. Село, как социальная система, трансформировалось. С уходом с арены старых форм социаль­ной организации (в основном колхозов), разрушилась тогдашняя система социальных

услуг. Они стали распределяться более неравномерно. Реформа экономики сопровож­далась ускоренным снижением числа рабочих мест в сельском хозяйстве, что привело к возникновению безработицы, уровень которой на селе остается высоким. Безработ­ным является каждый седьмой трудоспособный его житель, а среди молодежи до 24 лет — каждый третий [1, 35]. Проявляется тенденция дальнейшего роста безработицы на селе и в провинции в целом.

Дифференциацию уровня жизни прежде всего отражает разница в доходах. В их структуре, по данным исследования бюджетов домашних хозяйств села страны, почти половину составляют пенсии и пособия [2,45]. Полностью отсутствуют доходы от ренты и собственности. В 2002 г. диспонируемый доход на члена домашнего хозяйства в селе был на одну треть, а среди занятых сельским хозяйством вдвое ниже городских, при том этот разрыв увеличивается [2, 141]. Это свидетельствует о росте диспропорции и бедности на селе.

Бедность сельского населения определятся рядом факторов. Абсолютное большин­ство фермерских хозяйств Литвы являются мелкими, около половины землевладель­цев владеют всего несколькими гектарами земли. Они прежде всего подвержены бед­ности - бедствует 44 % мелких земледельцев страны [3, 155]. В 2002 г. доля бедствую­щих на селе составила 28,5 % всех его жителей, что было в 2,7 раза больше чем в городе (10,6 %) и в 4 раза больше чем в пяти крупных городах Литвы (7,1 %) [4].

В контексте быстрого роста экономики Литвы за последние годы диспропорции между городом и провинцией стали еще более явными. Если с 1996 г. по 2002 г. диспо­нируемый доход на одного члена домашнего хозяйства в месяц в городе увеличился на 34,1 %, то на селе —на 19 %, а у земледельцев-снизился на 4,8 % [4]. Это было вызвано снижением цен на сельхозпродукцию, особенно на молоко, и трудностями ее реализа­ции из-за возросших требовании к качеству. Хотя государство оказывает поддержку сельскому хозяйству через цены на сельхозпродукцию и прямые выплаты, однако ве­личины субсидий зависят от площади сельхозугодий или объема продукции. Диффе­ренциация между мелкими и крупными хозяйствами, регионами с благоприятными и неблагоприятными для хозяйствования условиями возросла. Специальной програм­мой SAPARD, предназначенной для подготовки села и сельского хозяйства к интегра­ции в Евросоюз, воспользовалась незначительная часть крупнейших фермеров, осталь­ным же она принесла разочарование. Оценивая изменение уровня своей жизни за 2002 год, лишь 6 % жителей села считали, что их жизнь улучшилась, значительного улучше­ния не отмечал никто, 33 % считали, что их жизнь ухудшилась, 4 %, что значительно ухудшилась, остальные (57 %) изменений не заметили. Земледельцы изменение свое­го уровня жизни оценивают еще хуже [5,127]. Каждый третий житель села считает себя бедным. В результате провинция и земледельцы, в первую очередь, теряют социальный престиж. Жители больших городов их в основном отождествляют с обездоленными [6, 20].

Социальное отчуждение сельского населения проявляется также его отстранени­ем от более высокого уровня образования, ценность которого в контексте становле­ния информационного общества быстро растет. Существует прямая зависимость меж­ду образованием и уровнем жизни. Анализ факторов, определяющих неравенство се­мей, свидетельствует о том, что главными являются: образование - 15,4 %, место жи­тельства (крупные города/города/село) — 11,7 % [4]. Важным фактором углубления социальной отчужденности сельского населения является ухудшение социальной ин­фраструктуры села. Идет сокращение учреждений культуры, в рамках реформы обра­зования с 1995 г. проводится оптимизация (сокращение) сети школ, обоснованная экономической эффективностью. В результате для населения снижается доступность услуг. Из-за недостатка учебных заведений, дающих более качественное образование, доля сельских школьников, обучающихся в средних школах, в 1,3 раза, а обучающихся в гимназиях даже в 19 раз ниже доли городских [7, 228]. Среди сельских учителей лица с высшим образованием составляют 79,6 %, тогда как в городе —91,3% [1,53]. Многие выпускники сельских школ из-за недостатка средств не могут продолжать образова­ние в вузах, расположенных в городах, особенно в отдаленных от их места жительства.

Таким образом, важным культурным фактором углубления социальной отчужден­ности жителей провинции можно считать неразвитость некоторых важных для них элементов культурной среды. Бедность населения, в свою очередь, не способствует росту их образовательного и культурного уровня. Все это вместе взятое оказывает вли­яние на политическую культуру провинции.

G.A.Almond и S.Verba выделили 3 типа политической культуры:

а)     «патриархальный» тип, для которого характерна ориентация граждан на местные ценности (семью, общину, родню, село), на конкретные, личности (лидеров, вож­дей, авторитеты), отсутствие политических знаний и политической активности;
б)    тип «подданного» - с пассивным отношением к политической системе, боязнью санкций с ее стороны и ее поддержкой, послушным выполнением требований, исходящих от нее;
в)     тип «участника», для которого характерна заинтересованность граждан не только тем, что им дает политическая система, но и возможностью самим в ней принять участие, компетенция, толерантность к другим ценностям, интересам, полити­ческие знания и активность.

Уже в 1995 г. М. Degutis заметил, что в Литве в плане политической культуры суще­ствует отрыв элиты от граждан, который в дальнейшем стал еще глубже [8, 22- 53]. L.Mazylis, R.Povilaitis, I.Unikaite доказали, что тип политической культуры «участни­ка» в провинции Литвы встречается редко [9].

Ухудшение материального положения, возникновение социально-экономических и культурных проблем нашли свое отражение в политическом сознании и поведении сельских жителей. Исследования в различных регионах страны, проведенные в 1995 г., показали что среди 20-ти проблем, предложенных респондентам для определения их важности, на первом месте (9,4 балла по десятибалльной системе, где 10 — максималь­ная, а 1 — минимальная величина) оказался рост преступности, на втором - (9,2 балла) — общая перспектива села Литвы, на третьем (8,6 балла) — безработица [10, 11; 14]. Свое недовольство социально-экономическим положением жители села направили на по­литическую элиту, считая ее ответственной за положение дел.

Углубление социальной отчужденности на селе в последующие годы привело ее жителей к социальной апатии, крайне пессимистической оценке своего положения и перспектив, недоверию к государственным институциям. Исследование условий жиз­ни людей NORBALT II в 1999 г. показало, что правительству, Сейму, суду и полиции полностью или частично не доверяло соответственно в 5,1; 4,7; 2,3 и 1,5 раза больше респондентов чем доверяло [11, 243-266].

Желая охарактеризовать особенности политического поведения электората про­винции, авторы провели комплексный анализ ряда прошедших выборов, учитывая также их прогнозы. Для этого в дополнение к количественным данным проводился анализ прогнозов приближающихся внеочередных президентских выборов, выборов в Европарламент и Сейм Литвы в 2004 году. Была отобрана типичная провинциальная община Литвы — сенюния Чякишке Каунасского района (компактная, аграрная, с вы­соким уровнем безработицы и низким уровнем развития предпринимательства). В ней были проведены исследования в focus группах местной элиты и рядовых членов общи­ны. Применялись количественные оценки, был проведен сравнительный анализ результатов президентских выборов, референдума о членстве Литвы в ЕС и социологи­ческих опросов электорального поведения.

Исследования показали, что в политическом поведении провинции Литвы в пос­леднее время стали проявляться неоднозначные тенденции. Во время президентских выборов электорат провинции проявил очевидное стремление к смене власти: доми­нировал мотив «молодой», фактическое содержание которого означало не столько желание избрать более молодого кандидата (Р.Паксаса), сколько отстранить «старого» (В.Адамкуса), не обеспечившего благосостояния села. В январе 2003 г. был избран Р.Паксас. Анализ результатов выборов свидетельствует о том, что провинция голосовала за Р.Паксаса куда активнее чем большие города [12]. Большинство жителей провинции были довольны результатами выборов (67 % против 46,1 % в больших городах) [13]. L.Bielinis детально анализирует технологии, которые способствовали этому, в частно­сти, эскалацию противостояния в социально-имущественном плане, создание визии социально-политического врага, и, тем самым, поля конфликтов на будущее [14]. Ко­личественные результаты опросов, которые были проведены агентурой исследования общественного мнения «Vilmorus“, подтверждают результаты исследований в focus груп­пах. Следовательно, президентские выборы провели достаточно четкую грань между разными типами политической культуры в Литве.

Если для выборов президента были характерны абсентеизм, настроения протеста и отстранения от участия, к тому же поддерживаемые спонтанными акциями, то иную картину мы видели во время референдума по поводу членства Литвы в ЕС. Голосова­ние за членство как в городе, так и на селе было вполне позитивным и достаточно рав­номерным [12; 15]. Это можно объяснить несколькими факторами — надеждой жите­лей села на увеличение прямых выплат за сельхозпродукцию, ожидаемой помощью из структурных фондов ЕС и др., что согласуется с теорией «рационального выбора» [16, 31-56]. Кроме того, в мотивации еврореферендума доминировали установки нацио­нальной безопасности и геополитической ориентации на Запад. Поэтому водораздел город-провинция мог быть выражен менее ярко. Тем не менее во время дискуссий в focus группах ярко проявились мотивы против евроинтеграции, своеобразная оговор­ка о «голосовании в долг». Это свидетельствует о том, что в политической культуре провинции евроскептики потенциально могут иметь важное значение. На пассивный евроскептицизм может указывать и тот факт, что относительно большая часть населе­ния (36,6 %) не приняла в нем участия.

Исследования в focus группах, проведенные в марте 2004 г. во время президентс­кого кризиса в Литве, показали, что поляризация общества стала еще более заметной, черты политической культуры «отчуждения» более рельефными. Жители провинции несклонны критически отнестись к «молодому», «решительному», владеющему при­емлемой для них лексикой Р.Паксасу, хотя и считают его устранение путем импичмен­та легальным. Это, однако, не меняет общих установок «протеста» и «отстранения»: идет поиск новых лидеров и политических групп, взявших на вооружение лозунги, приемлемые представителям этого типа политической культуры. В последнее время такой силой является новообразованная Партия труда. В феврале 2004 г. она стала са­мой популярной (рейтинг 21,5 %) [17].

Можно прогнозировать, что во время выборов в Сейм в провинции снова будут доминировать проявления политической культуры протеста, а это скорее всего приве­дет в Сейм популистические партии. Установки на протест во время президентских выборов могут быть менее заметны, если на них одним из кандидатов будет популяр­ная в провинции личность. Проведение одновременно выборов президента и евро-парламента может скрыть общий скептический настрой по отношению к последним.

Выводы

Социальная отчужденность большинства жителей провинции Литвы в последние годы стала не только более глубокой, но и приобретает новые важные черты. Целесо­образно ставить вопрос об их политической отчужденности как в плане отсутствия у них из-за бедности, низкого культурного уровня и информированности, возможности эффективно участвовать в принятии важных для них решений, так и в плане отсут­ствия концепции самостоятельного развития села и игнорирования интересов сельс­кого населения со стороны государства.

Мотивы политического поведения, выявленные нами во время дискуссий во всех focus группах, свидетельствуют о глубоком неудовлетворении своим социально-эко­номическим положением, ответственность, за которое жители провинции склонны возложить на политическую элиту. Это недовольство и отсутствие веры в свое будущее определяет особенности их политического поведения во время выборов. Очевидна так­же неспособность или нежелание взяться за решение проблем самостоятельно. Стрем­ление перекинуть это бремя на плечи государства выражается в желании найти «твер­дого вождя» и повышении политической активности при появлении такой возможно­сти.

Социальная отчужденность должна стать главным фактором при формировании социальной политики государства, ибо от этого зависит стабильность общества. При подготовке и реализации долгосрочных стратегий, которые должны предусматривать комплексное социально-экономическое развитие провинции, прежде всего террито­рий, где существует или может возникнуть большая социальная отчужденность, необ­ходимо учесть специфику ее политической культуры, в том числе во время проведения кампании по вопросам развития евроинтеграции необходимо использовать аргумен­тацию, актуальную для ее жителей.

Литература

1.     Lietuvos kaimas. 2002. Social trends in Rural Areas of Lithuania. - Vilnius, 2003.
2.     Lietuvos zemes ukis. Ekonomine apzvalga. 2002. Agriculture in Lithuania. Economic survvey. 2002. - Vilnius, 2003.
3.     Vitunskiene V. Smulkiuju zemdirbiu skurdo ir socialines atskirties sqveika ekonomines geroves poziuriu.// Kaimo pletra 2003. Globalizacijos ir integracijos issukiai Rytu ir Vidurio Europos kaimui. - Akademija, 2003.
4.     Данные исследования бюджетов домашних хозяйств, http: //www, std. lt/web/ main.php?parent=942.
5.     Namu ukiij pajamos ir islaidos. 2002. Household income and expenditure. - Vilnius: 2003.
6.     Socialinis strukturizavimasis ir jo pazinimas. - Vilnius: 1999.
7.     Lietuvos statistikos metrastis. 2002: Statistical Year book of Lithuania.. - Vilnius, 2003.
8.     Degutis M. Penkeri pilietines visuomenes formavimosi metai: visuomenes reformos ir politine kultura // Politologija, 1995 Nr. 1(6).
9.     Povilaitis R., Mazylis L., Unikaite I. Eurointegracijos issukiai Lietuvos provincijos politines kulturos kontekste. - Vagos, 2004 (in press).
10.   Grigas R. Kaimo negalia ir jos gydymas// Zemes ukis, 1995 - 8; 1996 - 11.
11.   Lietuva 1999. Gyvenimo sajygos. Lithuania 1999. Living conditions. - Vilnius, 2000.
12.   Данные о результатах референдума и выборов в сайте Главной избирательной ко­миссии: http://www.vrk.lt/
13.   “VILMORUS” послевыборочный опрос в сайте Atviros Lietuvos fondas: www.osf.lt/
14.   Bielinis L. Prezidento rinkimi} anatomija. 2002 metij prezidento rinkimai Lietuvoje. Versus Aurus, 2003.
15.   Mazylis L., Unikaite I. Referendum Briefing No 5. The Lithuanian EU Accession ref­erendum 10-11 May 2003. EPERN Working Papers: http://www. sussex.ac.uk/
16.   Ehin P. Determinants of public support for EU membership: Data from the Baltic countries. European Journal of Political Research, vol. 40, No 1, August 2001.
17.   “VILMORUS” интернет сайт: http://vilmorus.lt/
18.   Poviliunas A. Kaimo atskirties profiliai. Kronta, 2003.

|0 комментариев