Юрист - онлайн

Об основах частной криминалистической теории

Р. А УСМАНОВ

кандидат юридических наук (Челябинский юридический институт МВД России)

В последние годы для криминалистической науки является характерным возникно­вение большого количества частных теорий, которые становятся предметом диссертаци­онных исследований либо находят отражение в монографических работах отдельных авторов.

Рост числа частных криминалистических теорий может вызывать справедливые опа­сения. Достаточно вспомнить слова Р. С. Белкина по этому поводу: «Ознакомление с некоторыми современными источниками внушает тревогу в связи с той легкостью, с какой ранг частной криминалистической теории иной раз присваивается либо недоста­точно аргументированно, либо вообще малоизвестным теоретическим конструкциям» 1. Напротив, Г. А. Зорин в одной из своих работ пишет: «Профессор Белкин Р. С. незавер­шенностью перечисления криминалистических учений и теорий оставил место для тех, которые будут вызваны жизненной необходимостью» 2. Далее приводится перечень но­вых теорий и учений, заслуживающих, по мнению Г. А. Зорина, признания со стороны научного сообщества.

Наличие двух диаметрально противоположных мнений обусловливает необходи­мость рассмотрения данной проблемы, суть которой заключается в определении грани между научной теорией и псевдонаучным теоретическим построением.

Полагаем, что утверждение о существовании новой частной криминалистической теории (а также о ее научном характере) требует подробного обоснования, иначе оно приобретает характер голословного заявления, которое никоим образом не может вос­приниматься всерьез. В связи с этим мы считаем необходимым обратиться к работам, посвященным теории познания, поскольку только таким путем можно определиться с основными понятиями и вопросами, которые возникают, когда мы ведем речь о научной теории 3.

В предыдущих наших работах 4 для обоснования частной теории мы считали доста­точным наличие взаимосвязи нескольких элементов: факта, гипотезы, объекта теории, ее предмета и методов. Эта позиция была обусловлена теоретическими построениями Р. С. Белкина, который утверждал, что в основе частной криминалистической теории лежит гипотеза, отличающаяся от нее лишь степенью подтвержденности фактами; по­следние он считал базой для построения гипотез и превращения их в частные кримина­листические теории 5. При описании же структуры частной криминалистической теории Р. С. Белкин предлагал выделять в ней следующие основные элементы: предмет частной теории, объект (объекты) частной теории, метод частной теории 6.

Такой подход был достаточно распространен в криминалистической науке. Если об­ратиться к работам отдельных ученых, которые создавали теоретические основы той или иной частной криминалистической теории, можно заметить, что все они исходили из положений, выдвинутых Р. С. Белкиным. В качестве примера можно привести работы Ю. Г. Корухова 7, Н. В. Кручининой 8, В. М. Мешкова 9, А. С. Подшибякина 10 С. А. Ялы-шева 11. Во всех перечисленных работах авторы в ходе обоснования частной криминали­стической теории исходили из достаточности указания на предмет, объект и методы теории, что, разумеется, ни в коей мере не умаляет их научного вклада в развитие кри­миналистики.

Аналогичную позицию можно найти и в работах по теории познания. В частности, по мнению М. К. Мамардашвили, новое научное знание складывается при наличии сле­дующих факторов 12.

1.  Существующие факты, отношения и связи между ними, процессы действительно­сти, которые можно наблюдать, воспринимать, фиксировать. В совокупности они со­ставляют эмпирическую базу нового научного знания.

2.  Обобщения имеющихся опытных явлений, определенные онтологические утвер­ждения и конструкции, формируемые в рамках предметной области изучения и пред­ставляющие ее в виде обобщенных структур и схем отношений, объективной ситуации, создаваемой в виде системы допущений, упрощений и т. д. Речь идет о создании инфор­мационной модели.

3.  Познавательные средства и формы научного мышления, логический аппарат науки, различные изобразительные средства (знак, символ, схема, формула и т. д.) вместе с пра­вилами оперирования ими. Все это образует методологический аппарат исследования.

Как отмечает М. К. Мамардашвили, все вместе перечисленные факторы образуют новое научное знание.

Рассмотрим последовательно все перечисленные элементы.

Как уже было отмечено выше, главная роль при построении теорий отводится факту. «…Понятие “факт” может означать и объективное явление, и определенные элементы познавательной деятельности человека, - писал Р. С. Белкин, - основание для теорети­ческого обобщения, вывода. Оба эти значения рассматриваемого понятия правомерны, поскольку речь идет о реальном существовании объекта отражения, и о реальном суще­ствовании результата отражения наукой определенного явления» 13.

Однако в теории познания утвердилось точка зрения, согласно которой просто суще­ствование факта (или фактов) еще не приводит к зарождению новой теории. Более пра­вильным будет утверждение о том, что наука начинается с постановки и решения про­блем. Именно с выявления проблемы начинается научный поиск и ее решением он за­канчивается. Как отмечает А. А. Эксархопуло, возникновение новой криминалистиче­ской теории имеет свои объективные предпосылки (эмпирические и теоретические), но основным стимулом ее формирования является научная проблема. «Теория становится необходимой там и тогда, где и когда возникают научные проблемы, разрешение которых невозможно без теоретического исследования» 14. Более того, решение одной про­блемы есть причина возникновения новой, что и обусловливает постоянство и динамизм научного поиска.

С другой стороны, проблема возникает на основе какого-либо факта, которому суще­ствующее знание не может дать рационального объяснения. Поэтому мы считаем, что первопричиной возникновения любой научной теории является скорее сложная взаимо­связь факта и проблемы 15. При этом под проблемой можно понимать осознанное проти­воречие между имеющимся знанием и непознанной частью того или иного факта. Ины­ми словами, для проблемной ситуации характерна потребность в новом знании, которое необходимо для объяснения нового явления, не поддающегося объяснению на основе старого знания 16.

Проблемы возникают и формулируются на основе проблемных ситуаций. В процессе научного исследования складываются познавательные ситуации, которые характеризу­ются неполнотой, незавершенностью знания об изучаемом объекте или явлении. Про­блемная ситуация представляет собой такое состояние знания о том или ином явлении действительности, которое характеризуется отсутствием одного или нескольких необхо­димых элементов. Благодаря этому она выступает как противоречивое единство извест­ного и неизвестного. Известное оказывается в каком-либо отношении проблематичным. Именно благодаря этому дефекту знания у исследователя возникает потребность в на­хождении, получении недостающих элементов. По отношению к таким отсутствующим элементам знания и формулируются проблемы: что представляют собой эти элементы, какова их природа, причины, следствия, механизмы, каковы их свойства и т. д. Сформи­ровавшись, та или иная проблема становится ядром проблемной ситуации, стягивающим к себе все известные компоненты, привлекающим внимание исследователей и стимули­рующим их познавательные действия. Проблемные ситуации чаще всего существуют в виде противоречий между теми или иными элементами знания, в виде парадоксов, анти­номий, дилемм, в форме необъясненных фактов, выступают в качестве противоречий между потребностью в решении какой-либо проблемы и ограниченными возможностями наличного знания 17.

Следует признать, что в теории познания существует и другая точка зрения, согласно которой начало науки - не явления, факты, предметы, а смыслы, образы, модели — тео­ретические схемы, концептуальные каркасы действительности 18. Однако, на наш взгляд, это скорее философский спор в рамках гносеологии, в связи с чем можно не останавли­ваться на данной точке зрения, придерживаясь общепринятой позиции по данному во­просу.

Решение же научной проблемы начинается с выдвижения предположительных суж­дений или, иначе говоря, гипотез. Гипотеза в данном случае представляет собой научно обоснованное предположение, служащее для объяснения факта, который считался не­объяснимым на основе прежнего знания 19. По мнению Р. С. Белкина, гипотеза лежит в основе теории, но отличается от нее характером содержащегося в ней знания: в гипотезе, как предположении, оно носит вероятный характер 20.

По данному поводу мы считаем необходимым возразить профессору Р. С. Белкину. Правильнее будет утверждать, что гипотеза не просто лежит в основе теории, последняя сама является гипотезой, поскольку носит вероятный характер. Для обоснования данно­го утверждения обратимся к существующим дефинициям.

Теория определяется как философская категория, служащая для обозначения разви­вающейся системы знаний, достоверно, адекватно отражающей сущность и закономер­ности явлений определенной области объективной действительности и являющейся ру­ководством для практической деятельности 21.

Теория - система основных идей в той или иной отрасли знаний 22.

Можно привести и другие определения данного термина, но их все равно будет не­достаточно для того, чтобы ответить на вопрос о том, что такое теория. Обратимся к работам по теории познания.

В гносеологии принято считать, что любая теория всегда остается предположитель­ным знанием. Как отмечает К. Поппер, «…все наши теории являются и остаются догадками, предположениями, гипотезами. Стоит нам признать этот чисто логический вывод, возникает вопрос, возможны ли какие-то чисто рациональные, в том числе эмпирические, аргументы в пользу предпочтительности одних предположений или гипотез по сравнению с другими» 23. С этой позицией перекликаются и слова Т. Куна: «Философы науки неоднократно показывали, что на одном и том же наборе данных всегда можно возвести более чем один теоретический конструкт» Иными словами, один набор данных может привести к созданию нескольких теорий, служащих для его объяснения. Однако каждая из них будет предположительным объяснением и только по мере дальнейшего исследования какая-то одна из теорий будет подкрепляться новыми данными и приобретет характер строгого научного объяснения. В таком случае все созданные теории несут гипотетическое знание. Если мы откажемся признать данный факт, то, в конце концов, существующие теории, как отметил Конрад Лоренц, перейдут в стадию инволюции — стадию собственной деградации и догматизации. «Застывшая доктрина становится догмой, вырабатывает “иммунитет” к новому знанию, отторгает все чуждое, ей несвойственное как недоказанное и непроверенное» 24.

Слишком строгое ограничение научного знания критерием точности, отождествление его только с адекватным, строгим и обоснованным знанием, приводит к некритическому сужению пределов науки, явно не оправдываемому ее реальностью. Концепция науки, исключавшая гипотетическое знание, показала свою несостоятельность. В. В. Ильин отмечает по данному поводу: «Поскольку фонд науки был бы неоправданно обеднен в случае элиминации из него проблематичного, гипотетического, “неразрешенного” или необоснованного знания, вхождение последнего в науку должно быть признано неоспори­мым. Но в этом случае нет гарантий, что наука “переднего края” (как и наука вообще) не содержит фикций. По этой причине неясно, какая часть науки может рассматриваться как “правильная”, по каким основаниям она может обосабливаться и т. п. Все это справедливо расценивать в качестве argumentum primarium против рассматриваемого подхода» 25.

Конечно, абсолютная истина непознаваема. Изучая окружающую нас действитель­ность, мы стремимся только к достижению объективной истины. В своем стремлении к ее познанию мы постепенно будем переходить от менее вероятного знания к более веро­ятному. Однако на каждом этапе новое знание всегда будет оставаться вероятным. По­этому любая теория, в какой бы степени она ни была разработана, будет оставаться ги­потезой, более или менее подтвержденной фактами.

Наши слова не следует расценивать как призыв к широкому вовлечению в науку всех сомнительных недоказанных воззрений, которые, по мнению их авторов, претендуют на научный характер. Подобный подход может привести науку к трансформации в обыден­ное мышление. Для того чтобы избежать появления псевдонаучных теоретических кон­струкций в науке, необходимо придерживаться некоторых критериев, о которых мы по­говорим чуть позже.

Совокупность фактов (и вытекающих из них проблем), которые подвергаются иссле­дованию, образуют предметную область теории, в то время как те явления, вещи, про­цессы, связи и отношения, в которых проявляются изучаемые теорией объективные за­кономерности, образуют объект теории 26. При этом не следует забывать, что совокуп­ность отдельных теоретических положений, пусть даже относящихся к предметной об­ласти науки, не может быть признана частной криминалистической теорией. «Отдель­ные теоретические построения тогда могут быть объединены в частную криминалисти­ческую теорию, когда они относятся лишь к строго определенной совокупности явле­ний, связанных к тому же между собой органически» 27.

Для того чтобы познать предмет теории, необходимы определенные методы. Вопрос

0 том, каким способом, с помощью каких средств и методов действовать в условиях воз­никшей проблемной ситуации, является самым существенным. Природа исследуемого объекта определяет выбор этих средств и методов, однако в ряде случаев специфика самого объекта определяет необходимость выбора новых приемов и методов.

В ходе решения возникших проблем творческая работа выполняется поэтому на двух уровнях - происходит не только поиск решения проблемы, но и формируются способы и методы этого решения. Исследователь должен обнаружить методы, которые окажутся адек­ватными неизвестной природе изучаемого явления. Образ действия ученых в таких парадок­сальных ситуациях и составляет основное содержание методологии творческого поиска 28.

Мы перечислили основные элементы, которые, по мнению ряда ученых, образуют теорию. Однако их, по нашему мнению, явно недостаточно для того, чтобы обосновать существование научной теории. Можно выделить проблему, подобрать методологиче­ский аппарат, создать опытную модель, выдвинуть гипотезу и, при всем этом, прийти к созданию псевдонаучного построения 29.

Для создания добротной научной теории достаточно важным представляется выде­ление критериев, по которым можно разграничивать научное знание и псевдонаучные построения. В теории познания данному моменту также уделялось большое внимание, однако, как нам представляется, единство во мнениях пока отсутствует.

Изучение отдельных работ привело нас к следующим выводам.

Для классического подхода были характерны признаки науки, начиная с всеобщности (количество), отчетливости (качество), истинности (отношение), достоверности (мораль­ность) и кончая дополняющими их аподиктичностью, очевидностью, интерсубъективностью и т. д. Однако это идеализирующая интерпретация, толкующая науку как знание вполне аде­кватное, лишенное изъянов, пробелов и непоследовательностей 30. Подобная позиция уже рассматривалась нами выше и, как было отмечено, показала свою несостоятельность.

По мнению Т. Куна, научная теория должна отвечать пяти характеристикам. «Все эти пять характеристик - точность, непротиворечивость, область приложения, простота и плодотворность - стандартные критерии оценки адекватности теории» 31.

Достаточно долго обсуждая проблему демаркации между наукой и ненаукой, В. В. Ильин приводит группу универсальных предписаний, отделяющих научное знание от ненаучного. Он выделяет такие нормативы, как формальная непротиворечивость, причинно-следственная связность, потенциальная опытная проверяемость, воспроизво­димость, интерсубъективность 32.

По мнению других авторов, основными чертами теории являются: объективная ис­тинность, логическая цельность и формальная непротиворечивость, способность разви­тия, относительная самостоятельность, активное воздействие на практику 33.

Можно было бы привести и иные высказывания о критериях (характеристиках, при­знаках) научного знания. Однако, по нашему мнению, во всех этих высказываниях будут повторяться четыре основные критерия: истинность (точность), логичность и непроти­воречивость, способность развития (плодотворность), активное воздействие на практику (должна иметь некоторую область применения).

Теория должна отвечать критерию истинности (или точности): выводимые из теории  . следствия должны согласовываться с существующим знанием.

Однако по этому поводу нельзя не привести слова К. Поппера: «…Истинность - не единственное важное свойство наших предположительных теорий, поскольку мы не очень заинтересованы в том, чтобы предлагать тривиальности или тавтологии. “Все сто­лы - столы”, несомненно, истина - более несомненная истина, чем ньютоновская или эйнштейновская теория тяготения, но она интеллектуально не волнует… Мы ищем не просто истину - мы ищем интересную и просвещающую истину, мы ищем теории, пред­лагающие решения интересных проблем» 34.

Теория должна быть логичной и непротиворечивой: теоретические построения должны отвечать законам логики и не. иметь как внутренних противоречий, так и проти­воречий с другими теориями, существующими в данной области знания.

Теория должна быть способной к дальнейшему развитию (должна быть плодотвор­ной): если теория не способна к дальнейшему развитию, она перестает быть плодотвор­ной; кроме того, она превращается в закостенелую догму, отвергая новое знание. Теория должна расширять горизонты научного исследования; она должна прогнозировать и раскрывать новые явления.

Теория должна иметь некоторую область применения (оказывая, таким образом, воздей­ствие на практику): теория не может существовать сама для себя (или для одного челове­ка), она должна проявляться вовне, причем следствия теории должны распространяться за пределы тех наблюдений, для объяснения которых первоначально она была создана.

Научность знания определяется (или выражается) перечисленными критериями. Каж­дый из них является необходимым, но не достаточным в отдельности, чтобы отграничить научное знание (науку) от псевдонаучных построений. Только вместе (одновременно) эти критерии с необходимостью и достаточностью определяют научность теории.

Однако и одних этих критериев, по нашему мнению, также недостаточно для созда­ния теории. Они только определяют ее научность.

Научную теорию (большей или меньшей степени общности) образует взаимосвязь (система) ее содержательной стороны и качественных характеристик. Содержание тео­рии представлено фактом (как источником проблемы), гипотезой, методологическим аппаратом. Качественными характеристиками мы именуем основные критерии, опреде­ляющие научный характер создаваемой теории.

Полагаем, что при создании новой частной криминалистической теории следует вы­являть и исследовать вышеуказанную взаимосвязь ее содержательной стороны и качест­венных характеристик. Такой подход позволит избежать привнесения в криминалистику ненаучных теоретических конструкций.

1  Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. М., 2001. С. 224.
2 Зорин Г. А. Теоретические основы криминалистики. Минск, 2000. С. 19.
3  В философии употребимы и другие эквиваленты данного понятия. В частности, во французской и итальянской научной литературе используется термин «гносеология», в английской теория по­знания определяется как «эпистемология».
4 См.: Беляков А. А., Усманов Р. А. Состояние, проблемы и перспективы развития криминалисти­ческой регистрации в России: Учеб. пособие. Красноярск, 2001. 149 с; Усманов Р. А. Информаци­онное обеспечение деятельности органов внутренних дел: криминалистическая регистрация: Мо-ногр. Челябинск, 2004. 194 с.
5 См.: Белкин Р. С. Курс криминалистики: В 3 т. М., 1997. Т. 2. Частные криминалистические тео­рии.
6 Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 140.
7 Корухов Ю. Г. Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений: Науч.-практ. пособие. М., 1998.
8  Кручинина Н. В. Проблемы теории и практики проверки достоверности уголовно-релевантной информации в досудебном процессе: Моногр. М., 2003.
9 Мешков В. М. Основы криминалистической теории о временных связях: Моногр. Калининград, 2004.
10 Подшибякин А. С. Холодное оружие. Криминалистическое учение. М., 1997.
11 Ялышев С. А. Криминалистическая регистрация: Учеб. пособие. М, 1999.
12 Мамардашвили М. К. Формы и содержание мышления (К критике гегелевского учения о формах познания). М., 1968. С. 15.
13 Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т. 2. С. 8.
14 Эксархопуло А. А. Криминалистическая теория: формирование и перспективы развития в услови­ях НТР: Дис…. д-ра юрид. наук. СПб., 1993. С. 15.
15 Майданов А. С. видит эту связь в том, что факты, по его мнению, являются источниками проблем. Такими источниками могут быть, по его мнению, как явления действительности, так и определенные феномены самого знания и процесса познания (см.: Майданов А- С. Непарадигмальные проблемы, их источники и способы постановки // Эволюция, культура, познание / Отв. ред. И. П. Меркулов. М., 1996. С. 99).
16  Диалектика процесса познания / Под ред. М. Н. Алексеева, А. М. Коршунова. М., 1985. С. 201. Достаточно четко и точно выразился по этому поводу Карл Поппер: «Я высказываю предположе­ние (suggest), что цель науки - находить удовлетворительные объяснения для всего, что кажется нам нуждающимся в объяснении». Или еще одно его аналогичное высказывание: «…Рост знаний идет от старых проблем к новым проблемам, посредством предположений и опровержений» (см.: Поппер К. Объективное знание. Эволюционный подход. М., 2002. С. 187, 250).
17 Майданов А. С. Указ. соч. С. 94.
18 Ильин В. В. Теория познания. Эпистемология. М., 1994. С. 39. Аналогичную точку зрения выска­зывал и К. Поппер (см.: Поппер К. Указ. соч. С. 249).
19 Диалектика процесса познания. С. 204.
20 Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т. 2. С. 7, 13.
21 Диалектика процесса познания. С. 316.
22 Философский энциклопедический словарь. М., 1998. С. 452.
23 Поппер К. Указ. соч. С. 23.
24 Кун Т. Структура научных революций. М., 2001 .С. 111.
25 Цит. по: Эволюционная эпистемология: проблемы, перспективы / Отв. ред. И. П. Меркулов. М, 1996. С. 123.
26 Ильин В. В. Указ. соч. С. 10.
26  См.: Белкин Р. С. Курс криминалистики. Т. 2. С. 20.
27 Там же. С. 17.
28  Майданов А. С. Указ. соч. С. 95. Здесь можно вспомнить еще одно высказывание, достаточно точно отражающее важную роль выбранного исследователем методологического аппарата. Суть данного высказывания сводится к тому, что научный поиск может быть сведен к двум вопросам: что искать и как искать; без ясного ответа на них, без соответствующей подготовки не может быть научно поставленного поиска (Диалектика процесса познания. С. 200).
29 В качестве примера можно привести достаточно модную в 90-е гг. прошлого столетия тему, связан­ную с применением экстраординарных способностей человека в практике правоохранительных органов.
30 Об этом см.: Ильин В. В. Указ. соч. СП.
31 Подробнее об этом см.: Кун Т. Объективность, ценностные суждения и выбор теории // Совре­менная философия науки / Сост. А. А. Печенкин. М., 1994. С. 38.
32 Ильин В. В. Указ. соч. С. 53.
33 Диалектика процесса познания. С. 316.
34  Поппер К. Указ. соч. С. 61. Здесь же полезным будет вспомнить высказывание Имре Лакатоса: «Если я уже знаю P2: “Лебедь А - белый”, то Р: “Все лебеди белые” не представляет прогресса, потому, что оно может вести только к открытию подобных же фактов типа Р2: “Лебедь В - бе­лый”. Так называемые эмпирические обобщения не составляют прогресса» (См.: Лакатос И. Ме­тодология исследовательских программ. М., 2003. С. 173).

|0 комментариев