Юрист - онлайн

О видах и формах предъявления для опознания

Д.А.БУРЫКА

(Московский университет МВД РФ) З.Г. САМОШИНА

кандидат юридических наук, доцент (Московский госуниверситет)

Как известно, в соответствии со ст. 193 действующего УПК РФ объектами, предъяв­ляемыми для опознания, могут быть живые лица, трупы, предметы. Очевидно, предъяв­ление других объектов может рассматриваться как нарушение закона.

Однако в специальной литературе учеными и практиками предлагаются и несколько иные, отличные от законодательной формулировки, виды предъявления для опознания. В частности, С. Ф. Шумилин пишет, что «объектами опознания могут быть лица, пред­меты и их части. Для опознания может быть предъявлен и труп (части трупа)… а также домашние животные» 1. А. А. Леви отмечает, что для опознания могут предъявляться «люди (подозреваемые, обвиняемые, потерпевшие и свидетели), трупы и их части, до­машние животные, различные предметы» 2. Этого же мнения придерживаются и многие другие криминалисты 3.

С. Н. Чурилов к видам предъявления для опознания относит опознание людей, тру­пов, вещей, орудий преступления, документов, домашних животных и птиц, участков местности, жилищ и иных помещений 4. А. Я. Гинзбург выделяет предъявление для опо­знания:

1) живых лиц;
2) трупа;
3) движимых предметов или иных объектов, в том числе животных;
4) недвижимого объекта;
5) уникального предмета;
6) аудиоматериалов, ки­но-, фото-, видеоизображений, отмечая при этом, что «перечень таких видов может быть расширен с учетом особенностей объектов опознания и условий их предъявления» 5.

Заметим сразу, что классификация, предложенная А. Я. Гинзбургом, лишена единого основания деления, поскольку, например, движимый предмет может одновременно быть уникальным, а «любой из видов предъявления для опознания может осуществляться в двух формах - в форме предъявления объекта в натуре либо в форме предъявления фо­тоизображения данного объекта» 6.

Поскольку под предметом понимается любой материальный объект, столь общая характеристика законодателем объекта опознания дает повод некоторым криминали­стам для расширения круга предъявляемых предметов. В настоящее время прослежи­вается тенденция, связанная с включением в круг предъявляемых для опознания пред­метов, выходящих за рамки тех, которые имел в виду законодатель, устанавливая оп­ределенный порядок проведения данного следственного действия 7. На основе анализа специальной литературы выделим наиболее распространенные из объектов опознания (помимо живых лиц и трупов) и рассмотрим вопрос о возможности их предъявления для опознания в соответствии с требованиями УПК РФ и положениями криминалистической науки.

Наиболее обстоятельный перечень объектов предъявления для опознания предложен П. П. Цветковым, который относит к их числу:

1) любые предметы материального мира, ранее наблюдавшиеся свидетелем или иным лицом при обстоятельствах, имеющих значение для дела (в том числе животные, мест­ность, строение);
2) отдельные части различных предметов материального мира;
3) фотографические и художественные изображения предметов или их частей;
4) фотоснимки со скульптурных портретов, изготовленных по методу М. М. Гераси­мова;
5) слепки со следов ног и различных предметов;
6) слепки и муляжи с лица и отдельных частей неопознанных трупов 8.

О возможности предъявления для опознания участков местности и помещений гово­рят также Е. В. Цыпленкова 9, И. В. Шевчук 10 и многие другие.

Е. Р. Российская отмечает, что предъявление для опознания возможно в отношении трупов, их частей, предметов, документов, животных, а также участков местности, по­мещений, строений 11. Аналогичный перечень объектов, за исключением документов, приводит А. В. Лапин 12.

Н. Н. Гапанович пишет о возможности предъявления для опознания знаковых сис­тем; местности и находящихся на ней неподвижных объектов; животных; результатов реконструкций по черепу, выполненных по методу М. М. Герасимова 13.

По мнению Ю. Г. Корухова, кроме прочего, к числу таких объектов относятся доку­менты, подписи, рукописные тексты, а также животные 14. Ю. Н. Михайлова пишет, что рассматриваемыми объектами являются: почерк, суммативные вещества, животные и иные живые существа 15. И. Е. Быховский также считает возможным предъявление для опознания жидких и сыпучих веществ 16. Г. В. Федоров допускает предъявление для опо­знания предметов и вещей по их запахам (при этом субъектом опознания является чело­век, а не собака-детектор) 17. Ю. П. Дубягин в качестве самостоятельных объектов опо­знания называет объемные пластические модели с неизвестных трупов 18, результаты реконструкции лица по черепу 19 и субъективные портреты 20.

Попытаемся проанализировать эти точки зрения.

Разделяя мнение Ю. Г. Корухова, Ю. Н. Михайловой, Н. Н. Гапановича и других криминалистов 21 о принципиальной допустимости предъявления для опознания доку­ментов, как разновидности предметов, считаем необходимым сделать некоторые уточ­нения. Под документом в криминалистике на сегодняшний день понимают материаль­ный объект, в котором надлежащим образом зафиксированы (отражены) сведения о ка­ких-либо значимых фактах или обстоятельствах, имеющих значение для уголовного де­ла 22. В зависимости от способа фиксации они подразделяются на:

- письменные (рукописные тексты, цифровые записи, тексты, выполненные при по­мощи печатающих устройств);
- графические (рисунки, чертежи, планы, схемы); -фотодокументы;
-кинодокументы;
- фотодокументы (магнитофонные записи);
- видеофонографические документы;
- электронные (в виде компьютерной записи или в иной воспринимаемой человеком форме) 23.

Перечень документов обширен, но все ли они могут быть объектами опознания? Думает­ся, что нет. Фото-, кино-, фоно- и видеодокументы являются лишь материальными носите­лями информации, с помощью которых, как правило, осуществляется идентификация запе­чатленных на них объектов (например, опознание лица по фотографии, видеозаписи и т. д.). В случае же предъявления самого носителя в качестве самостоятельного объекта опознания по внешним признакам (например, похищенной видеокассеты потерпевшему) его уже сле­дует рассматривать не как документ, а как предмет в узком, точном значении этого слова.

Поэтому полагаем, что круг данных объектов опознания должен быть ограничен письменными и графическими документами, идентификация которых возможна, в част­ности, по индивидуальной совокупности таких признаков, как вид и цвет материала, цвет красителя, форма, размер, наличие характерных складок, перегибов, повреждений, загрязнений, разрывов, специальных пометок, обозначений и т. п.

Так, потерпевшая Б. в ходе предъявлений для опознания уверенно опознала похи­щенные у нее пятидесятирублевую купюру «по достоинству, по имеющейся надписи в левом верхнем углу, выполненную карандашом: “2 шт.”, по потертости бумаги, по изги­бу, находящемуся на купюре посередине», и купюру достоинством 100 рублей - «по изгибу, находящемуся на ней посередине, а также по помарке от синих чернил, имею­щейся в правом нижнем углу» 24.

Почерк (т. е. зафиксированная в рукописи система привычных движений, в основе формирования которой лежит письменно-двигательный навык 25), а также подписи 26 само­стоятельными объектами предъявления для опознания, по нашему мнению, быть не должны по следующим причинам.

Во-первых, подавляющему большинству допрашиваемых неизвестна система описа­ния общих и, тем более, частных признаков почерка. Поэтому их описание в ходе до­проса для опознающего становится невыполнимой задачей. Ситуация осложняется еще и тем, что опознающий должен сделать это в условиях, когда непосредственное восприятие описываемого им почерка для него недоступно (он пытается описать признаки по памяти). Не случайно Н. Н. Гапанович замечает, что «признаки почерка при допросе исполнителя текста практически никогда не выясняются» 27.

Во-вторых, рукописные тексты должны предъявляться для опознания в группе сходных, общим количеством не менее трех. Возникает необходимость подбора почерков, характери­зующихся однотипными общими признаками. Эта сложность возрастает многократно в свя­зи с тем, что предъявляемые рукописные тексты должны быть одинакового содержания, так как при несоблюдении этого требования опознание может произойти не по признакам по­черка, а только по содержанию. Для выполнения этих условий на практике пришлось бы изготавливать тексты с подражанием общим признакам почерка опознаваемой рукописи.

В-третьих, не исключены имитация признаков почерка и случайные совпадения в сходных почерках. Даже при проведении почерковедческих экспертиз задачи, связанные с исследованием сходных сравниваемых почерков, относятся к категории сложных 28.

В-четвертых, опознание рукописных текстов, как верно отмечает Ю. Г. Корухов, «будет свидетельствовать лишь о сходстве с аналогичными объектами, наблюдавшими­ся ранее опознающими» 29. Поэтому они должны быть направлены на экспертное иссле­дование, и лишь оно позволит установить тождество 30. Никак нельзя ставить знак равен­ства между предъявлением для опознания почерка, осуществляемого опознающим неспециалистом, и заключением почерковедческой экспертизы, проведенной экспертом, обла­дающим специальными знаниями, и по научно обоснованной методике. Поэтому вызыва­ет возражение утверждение Ю. Н. Михайловой о том, что «умело проведенное предъяв­ление для опознания рукописей с соблюдением требований УПК будет иметь не мень­шее доказательственное значение, чем результаты графической экспертизы» 31.

Следует отметить, что сомнения в целесообразности предъявления для опознания рукописных текстов просматриваются даже у тех криминалистов, которые такую воз­можность все-таки допускают 32.

Отмеченные нами моменты еще в большей степени характерны для ситуаций, когда решается вопрос о целесообразности предъявления для опознания подписей, идентифи­кационные исследования которых в силу их малого объема и ограниченной информа­тивности нередко оказываются достаточно сложными даже при проведении экспертиз.

Запах тела человека, воспринимаемый с помощью обоняния, служит важным источ­ником личностной информации, так как «состав пахучих компонентов в запаховых сле­дах генетически детерминирован, поэтому запах каждого человека неповторим» 33. Тем не менее, считаем невозможным предъявление для опознания объекта по запаху. Во-первых, отсутствует терминология, с помощью которой можно было бы адекватно вос­произвести сохранившийся мысленный образ воспринятого. Максимально, на что мож­но рассчитывать, - это описание допрашиваемым распространенных, сходных с воспри­нятым, запахов. Во-вторых, значительная часть ценной ольфакторной информации обо­нянию человека недоступна 34.

В-третьих, следователю фактически невозможно оценить результаты такого опознания. В-четвертых, при проведении такого следственного дей­ствия пришлось бы столкнуться с некоторыми этическими проблемами.

На наш взгляд, суммативные (жидкие и сыпучие) вещества объектами предъявления для опознания также быть не могут по следующим соображениям. Идентификация по мысленному образу (опознание) является видом криминалистической идентификации 35, которую отличает совокупность специфических особенностей; одна из них состоит в том, что объектами идентификации являются индивидуально-определенные тела, обла­дающие устойчивым внешним строением 36.

Несмотря на принципиальную возможность идентификации 37 жидких и сыпучих ве­ществ, можно утверждать, что они не соответствуют вышеназванному признаку, поэто­му такая идентификация может осуществляться только путем судебной экспертизы, но не в рамках предъявления для опознания.

О возможности предъявления для опознания участков местности, помещений, строе­ний говорят многие криминалисты. Тем не менее, вопрос о допустимости предъявления таких недвижимых объектов нам представляется крайне спорным.

Прежде всего, в юридической литературе до сих пор не выработаны четкие критерии отграничения предъявления для опознания участков местности, помещений, строений от проверки показаний на месте. Приведем на этот счет лишь несколько точек зрения. Н. Н. Гапанович считает, что «опознание местности состоит из опознания пути к како­му-либо участку местности (опознание маршрута); участка местности, ограниченного определенными ориентирами; опознания предмета или места (точки) в границах данного участка местности» 38. Однако такое узнавание происходит и в ходе проверки показаний на месте 39. По этой причине А. Н. Васильев и С. С. Степичев рассматривают установле­ние места совершения определенных действий как составную часть воспроизведения по­казаний на месте 40. Этого же мнения придерживается и Р. Г. Домбровский 41. А. Я. Гинзбург полагает, что этот вид предъявления для опознания «может проводиться в целях уста­новления определенного места, интересующего следствие, а также проверки показаний допрошенного лица» 42. А. Г. Филиппов отмечает, что чаще всего такое опознание «про­водится в тех случаях, когда… необходимо проверить показания допрашиваемого, свя­занные с описанием определенного места» 43. М. Я. Розенталь пишет, что одной из целей проверки показаний на месте является «опознание места происшествия, объектов, рас­положенных на местности, пути движения» 44.

Видимо, главным отличием проверки показаний на месте от предъявления для опо­знания помещений и участков местности являются цели их проведения. Цель проверки показаний на месте - проверка и уточнение показаний, их исследование и установление соответствия действительной обстановке, а целью данного вида предъявления для опо­знания следует считать узнавание определенного места по тем или иным признакам, его выделение из числа сходных 45.

Использовать такой критерий разграничения, как способ проведения этих следствен­ных действий, предлагаемый некоторыми учеными 46, возможно далеко не всегда, так как в соответствии с ч. 2 ст. 194 УПК РФ совсем не обязательно при проверке показаний на месте воспроизводить обстановку и демонстрировать определенные действия, а до­пустимо ограничиться указанием на предметы, документы, следы, имеющие значение для уголовного дела, что фактически невозможно сделать без их опознания (узнавания) лицом, которое в соответствии с этой же статьей УПК РФ предварительно должно быть допрошено. Однако узнавание, предваряющее указание на предметы при проверке пока­заний на месте, можно отграничить от предъявления для опознания участков местности, помещений и строений требованием ч. 6 ст. 193 УПК РФ о необходимости предъявления предметов в группе однородных в количестве не менее трех, которое, учитывая непод­вижность рассматриваемых объектов, практически не может быть выполнено. Нельзя со­гласиться с рекомендациями И. В. Шевчук 47, П. П. Цветкова 48, А. Я. Гинзбурга 49, М. Противинского 50 и других криминалистов 51, предлагающих последовательно, раздельно предъявлять опознающему два-три похожих участка местности, помещения, строения.

Более того, предъявление для опознания помещений, являющихся жилищем, на практике вызовет дополнительные трудности, связанные с тем, что для ознакомления опознающего с обстановкой сходных жилищ необходимо получить согласие прожи­вающих в них лиц. Если они против этого возражают, то предъявление для опознания становится невозможным, так как УПК РФ (ч. 1 ст. 29) не предусматривает возможности получения судебного разрешения для проведения данного следственного действия в жилище при отсутствии согласия проживающих в нем лиц.

Учитывая, что опознание самих участков местности, помещений, строений далеко не всегда является самоцелью и многие задачи, связанные с изучением обстановки на мест­ности или в строении, как верно замечает Ю. Г. Корухов, могут быть успешно решены путем проведения других следственных действий: осмотра (в том числе повторного) места происшествия, следственного эксперимента, проверки показаний на месте, допро­са на месте происшествия 52, а также в результате сопоставления данных осмотра этих объектов с показаниями соответствующего лица, представляется, что указанные и иные недвижимые объекты в силу названных причин должны быть исключены из перечня предметов, предъявление для опознания которых возможно.

Мы считаем, что животные, а также их трупы и необработанные части (голова, шку­ра) могут быть объектами предъявления для опознания, но лишь в том случае, когда опознающий может назвать как общие, так и частные признаки животного. Поэтому в процессе допроса опознающего, предшествующего предъявлению для опознания, необ­ходимо получить от него подробное описание примет и особенностей животного (поро­да, масть, возраст, клейма, метки, дефекты копыт, рогов и т. д.).

Возможность предъявления для опознания этой группы объектов необходимо отра­зить в уголовно-процессуальном законе.

О целесообразности использования объемных пластических моделей при установле­нии личности по неопознанному трупу неоднократно упоминалось в специальной лите­ратуре 53. Мы также считаем допустимым предъявление для опознания трупов по их по­смертным маскам как с уголовно-процессуальных, так и с криминалистических позиций. Это вытекает из самой сущности пластических моделей. Как отмечает Ю. П. Дубягин, посмертные маски, при условии соблюдения методики их изготовления, передают нату­ральную величину, объем и микрорельеф лица 54 и, являясь объективными копиями лица (оригинала), относятся к разновидностям слепков. Поэтому если отнести маски, выпол­ненные при производстве следственных действий (например, при осмотре трупа), к раз­новидности слепков (ч. 8 ст. 166 УПК РФ), их следует рассматривать как приложение к соответствующим протоколам следственных действий. В то же время представляется не противоречащим действующему законодательству и достаточно обоснованным мнение Р. С. Белкина, А. И. Винберга, Г. И. Кочарова и С. С. Степичева, которые считают, что слепки и оттиски следов, полученные при проведении осмотра, являются копиями веще­ственных доказательств и являются иными предметами, «которые могут служить сред­ствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела» (п. Зч. 1 ст. 81 УПК РФ).

По мнению Ю. П. Дубягина, «маски - объективные отображения элементов лица че­ловека и в этом смысле не отличаются от фотокарточек» 55. Однако следует заметить, что маски по сравнению с фотографиями имеют как преимущества, так и некоторые недос­татки. Например, достоинством является то, что трупная пигментация кожи, пятна, ссади­ны на маске не запечатлеваются, но, в то же время, она, в отличие от фотоснимка, не пере­дает цвета глаз, волос, родимых пятен (при их наличии) и к тому же более громоздка.

Учитывая, что маски действительно являются объективными отображениями, позво­ляющими достаточно полно передавать признаки внешности объемно и в натуральную величину порядок их предъявления для опознания может быть аналогичным порядку предъявления для опознания предметов: в группе сходных, в количестве не менее трех. Для обеспечения сходства маски должны быть сняты с лиц одного пола, одной возраст­ной группы и быть близкими по форме, размеру и крупным элементам лица 56.

Полагаем, что результаты реконструкции лица по черепу объектом предъявления для опознания быть не могут, хотя в специальной литературе иногда высказывается и иная точка зрения 57. В частности, Ю. П. Дубягин считает, что порядок предъявления этих объ­ектов «должен быть аналогичным предъявлению для опознания фотокарточек и соот­ветствовать установленным нормам УПК» 58.

С таким подходом мы согласиться не можем. Так, еще в 1955 г. основатель данного метода М. М. Герасимов писал, что «портретная реконструкция - это задача построения лица по черепу со многими неизвестными, и наша цель - решить ее с наибольшим приближением, т. е. с минимальной ошибкой» 59. В. В. Бунак, говоря о важности всестороннего изучения соотношений между мягкими тканями и костной основой, признавал, что эта проблема продолжает оставаться одной из наименее изученных 60. Более того, сам Ю. П. Дубягин отмечает, что в настоящее время «еще недостаточно изучена корреляци­онная зависимость между некоторыми элементами и признаками мягких тканей и их костной основы, отсутствуют критерии и система оценки степени сходства реконструк­ции внешнего облика по черепу с лицом умершего» 61, поэтому «с полной достоверно­стью восстанавливаются лишь те элементы, которые непосредственно прилегают к ко­стной основе» 62. Что же касается таких элементов, как детали ушной раковины, формы губ, ноздрей, частных признаков глаз, то они на основании черепных данных точной реконструкции не поддаются и «восстанавливаются со значительно меньшей достовер­ностью» 63.

Именно поэтому В. А. Снетков и А. М. Зинин при рассмотрении вопросов восстанов­ления лица по черепу используют в основном вероятностные термины: «с большей или меньшей точностью определяются…», «пределы и характер соответствия этих призна­ков весьма относительны», «труднее всего определить», «другие признаки… не опреде­ляются», «которые обычно располагаются», «можно определить лишь их размеры», «обычно», «дают возможность предположить», «могут свидетельствовать», «как прави­ло», «является в известной мере приблизительным» и т. д. 64 Объектами же предъявления для опознания могут быть только объективные отображения.

Сказанное о допустимости предъявления для опознания результатов реконструкции лица по черепу актуально и при рассмотрении возможности предъявления лица для опо­знания по субъективным портретам. В конце 70-х гг. Р. С. Белкин отмечал, что «портре­ты, изготовленные художником или с помощью специальных технических средств, в ходе процедуры, не предусмотренной процессуальным законом (например, с помощью фоторобота, информационного комплекта рисунков и т. д.), являются средством фикса­ции не доказательственной, а ориентирующей информации» 65. Эта позиция очень точно учитывает сущность субъективных портретов, отраженную в названии, - значительную степень субъективизма в отличие от таких объективных средств фиксации, как фотогра­фия, кино и видеосъемка 66.

В связи с этим А. Я. Гинзбург совершенно верно замечает, что «в синтетическом портрете проявляется целый комплекс субъективных факторов, позволяющих говорить лишь о большем или меньшем сходстве синтетического (рисованного) изображения с реальным объектом» 67. Субъективный портрет свидетельствует лишь об определенной степени сходства с тем лицом, которое ранее воспринимал опознающий 68.

Полностью разделяя приведенные точки зрения, мы не можем согласиться с Ю. П. Дубягиным, который высказывает мысль о допустимости предъявления для опознания лич­ности по субъективным портретам 69.

В силу своей гносеологической сущности субъективные (рисованные) портреты в прин­ципе не могут объективно зафиксировать признаки внешности. Не случайно В. Е. Эминов и В. А. Снетков, рассматривая проблемы предъявления для опознания фотоснимков и ки­нофильмов, в отношении рисунков отмечают: «Представляются необоснованными ре­комендации о возможности предъявления этих портретов для опознания изображенных на них лиц, проводимого в порядке следственного действия» 70, и там же: «Полученные рисунки не имеют судебного доказательственного значения» 71.

Поэтому субъективные портреты не могут быть использованы в целях предъявления для опознания изображенных на них объектов в силу своей недостоверности. Однако обнаруженное с помощью такого портрета лицо или другой объект при необходимости могут предъявляться для опознания или в натуре, или по фото-, видеоизображению с соблюдением требований УПК РФ.

Как известно, людей можно предъявлять для опознания не только по внешнему об­лику, но также по голосу и особенностям речи. Хотя в законе об этом ничего не гово­рится, данная разновидность предъявления для опознания давно и в целом успешно ис­пользуется в следственной практике.

Как показал анализ, проведенный одним из авторов данной статьи (Д. А. Бурыкой), в 18 % случаев в показаниях потерпевших и свидетелей содержались указания на то, что они слышали и запомнили голос преступника.

В настоящее время имеются тактические рекомендации по организации и проведе­нию предъявления для опознания в такой форме 72. Нет сомнения в том, что она должна быть закреплена в законе.

В криминалистической литературе говорится также о возможности предъявления для опознания человека по походке 73. Однако в ходе проведенного исследования нам подобные случаи не встретились. Это и понятно: организовать предъявление для опознания в такой форме крайне сложно: необходимо подобрать трех человек с аналогичными, достаточно резко выраженными аномалиями походки (что само по себе встречается редко!), распола­гать значительным по площади изолированным участком местности, по которому предъ­являемые лица могли бы передвигаться в течение более или менее продолжительного вре­мени, и т. д. Кроме того, доказательственное значение предъявления для опознания в та­кой форме невелико. Даже те авторы, которые считают это возможным, отмечают, что результат предъявления для опознания по походке может стать доказательством лишь то­гда, когда походка предъявляемого лица отличается яркой индивидуальностью.

Подведем итоги. Очевидно, что объектами предъявления для опознания, помимо жи­вых лиц и трупов, могут быть предметы (вещи), письменные и графические документы, животные, их трупы, необработанные части животных (голова, шкура), объемные пла­стические модели (практически речь здесь может идти о посмертных масках). Безуслов­но, возможно и во многих случаях целесообразно предъявление для опознания по голосу и особенностям речи. Эти виды и формы рассматриваемого следственного действия должны быть закреплены в законе. Часть 1 ст. 193 УПК РФ, по нашему мнению, следует сформулировать так:

«Следователь может предъявить для опознания свидетелю, потерпевшему, подозре­ваемому или обвиняемому лицо, предмет, труп человека, посмертную маску, животное, труп животного или необработанные части трупа. В случае необходимости лицо может быть предъявлено для опознания по голосу и особенностям речи».

Соответственно ч. 5 указанной статьи должна выглядеть так:

«При невозможности предъявления объекта по внешним признакам опознание может быть произведено по его фотографии или видеоизображению, предъявляемым одновремен­но с фотографиями или видеоизображениями других лиц, внешне сходных с опознаваемым лицом. Количество фотографий или видеоизображений должно быть не менее трех.
Опознание лица может быть также произведено по голосу. Для этого голос опознавае­мого лица или его аудиозапись предъявляется для прослушивания вместе с голосами или аудиозаписями других лиц, не имеющих резких акустических различий с голосом опозна­ваемого лица. Общее число голосов или аудиозаписей должно быть не менее трех».

Этот перечень объектов и форм предъявления для опознания должен быть исчерпы­вающим. Иными словами, предъявлять участки местности, помещения, строения, образ­цы почерка, подписи, запахи, суммативные (жидкие и сыпучие) вещества, результаты реконструкции лица по черепу и субъективные портреты недопустимо. Нецелесообразно также предъявлять людей по особенностям походки 74. Подобные действия должны рас­сматриваться как нарушение закона, а их результаты - как не имеющие доказательст­венного значения.

1 Руководство по расследованию преступлений: Учеб. пособие / Рук. авт. колл. А. В. Гриненко. М., 2002. С. 521.
2 Справочная книга криминалиста / Рук. авт. колл. Н. А. Селиванов. М., 2001. С. 151.
3 См., напр.: Криминалистика: Учеб. / Под ред. А. Г. Филиппова. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 273; Корухов Ю. Г. Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде (лек­ция для слушателей ВЮЗИ). М., 1968. С. 19
4  Чурилов С. К Тактика следственных действий (в свете нового Уголовно-процессуального кодек­са): Учеб. пособие в структурно-логических схемах. М, 2003. С. 125.
5 Гинзбург А. Я. Опознание в следственной, оперативно-розыскной и экспертной практике: Учеб.-практ. пособие/ Под ред. проф. Р. С. Белкина М, 1996. С. 18.
6 Криминалистика: Учеб. / Под ред. А. Г. Филиппова. С. 273.
7 Об этой опасности еще в 1968 г. предупреждал Ю. Г. Корухов в своей работе «Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде (лекция для слушателей ВЮЗИ)». С. 10.
8 Цветков П. П. Предъявление для опознания в советском уголовном процессе. Л., 1962. С. 22.
9 Цытенкова Е. В. Тактика проверки показаний обвиняемого на предварительном следствии: Ав-тореф. дис…. канд. юрид. наук. Свердловск, 1991. С. 15.
10 Криминалистика: Учеб. / Под ред. А. А. Закатова, Б. П. Смагоринского. 2-е изд., доп. и перераб. М., 2003. С. 171.
11 Российская Е. Р. Криминалистика. Вопросы и ответы: Учеб. пособие для вузов. М., 1999. С. 211.
12 Криминалистика: Учеб. пособие / Под ред. А. В. Дулова. Минск, 1998. С. 351.
13 Гапанович Н. Н. Опознание в следственной и судебной практике (тактика). Минск, 1978. С. 57, 69-85.
14 Корухов Ю. Г. Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде (лекция для слушателей ВЮЗИ). С. 10, 13.
15  Михайлова Ю. Н. Информационная сущность предъявления для опознания и его тактические основы: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2000. С. 57-60.
16 Быховский И. Е. Производство следственных действий (ответы на вопросы следователей): Учеб. пособие. Л., 1984. С. 28.
17 Федоров Г. В. Одорология: Запаховые следы в криминалистике. Минск, 2000. С. 21-22.
18  См., напр.: Дубягин Ю. П., Мазурский В. А. Теория и практика предъявления для опознания раз­личных отображений трупа // Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы право-применительной деятельности: Межвуз. сб. науч. тр. Омск, 1989. С. 113-119.
19 Дубягин Ю. П. Проблемы криминалистического отождествления человека в обычных условиях расследования и чрезвычайных ситуациях: Дис. … д-ра юрид. наук. М., 2000. С. 322.
20 Там же. С. 61.
21  См., напр.: Образцов В. А. Подготовка и производство предъявления для опознания // Кримина­листика/Под ред. В. А. Образцова. М., 2001. С. 581.
22 См., напр.: Газизов В. А., Лютое В. П., Мишаков И. Е., Проткин А. А. Криминалистическое ис­следование документов: Учеб. пособие / Под ред. В. В. Агафонова. 2-е изд., перераб. и доп. М, 2003. С. 3; Агафонов В. В., Филиппов А. Г. Криминалистика: Вопросы и ответы. 3-е изд., испр. и доп. М., 2002. С. 53.
23 См.: Газизов В. А., Лютое В. П., Мишаков И. К, Проткин А. А. Указ. соч. С. 3; Агафонов В. В., Филиппов А. Г. Указ. соч. С. 53.
24 Уголовное дело № 1-512/03 - архив Хорошевского районного суда СЗАО г. Москвы.
25 См., напр.: Газизов В. А., Лютое В. П., Мишаков И. Е., Проткин А. А. Указ соч. С. 7.
26 См., напр.: Липовский В. В. К вопросу о возможности предъявления подписи для опознания на предварительном следствии // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып.  10. Киев, 1973. С. 276-280.
27 Гапанович Н. Н. Указ. соч. С. 76.
28  Исследование рукописей, выполненных намеренно измененным почерком (скорописным спосо­бом), н составление заключений: Метод, рекомендации для экспертов. М, 1979. С. 5; Филькова О. Н. Справочник эксперта-криминалиста. М., 2001. С. 337-338; Корухов Ю. Г. Криминалистическое исследование документов: Учеб. пособие для студентов факультета советского строительства. М., 1975. С. 80-81.
29 Корухов Ю. Г. Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде (лекция для слушателей ВЮЗИ). С. 10.
30 См., напр.: Корухов Ю. Г. Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде (лекция для слушателей ВЮЗИ). С. 10; Крикунов А. К, Маевский А. Ф. Тактика и психологические основы предъявления лица для опознания на предварительном следствии: Учеб. пособие. Киев, 1977. С. 7.
31 Михайлова Ю. Н. Указ. соч. С. 58.
32 См., напр.: Кочаров Г. И. Опознание на предварительном следствии. М., 1955. С. 62-63; Крику­нов А. Е., Маевский А. Ф. Указ. соч. С. 7.
33 Старовойтов В. И., Шамонова Т. Н. Запах и ольфакторные следы человека. М., 2003. С. 15.
34 Там же. С. 12.
35  См., напр.: Белкин Р. С. Курс криминалистики: Учеб. пособие для вузов. 3-е изд., доп. М, 2001. С. 436; Колдин В. Я. Идентификация при производстве криминалистических экспертиз. М., 1957. С. 8; Сегай М. Я. Предмет судебной идентификации // Использование научных методов и техниче­ских средств в борьбе с преступностью. Минск, 1965. С. 38; Зеленковскип С. П. Некоторые теоре­тические вопросы идентификации личности потерпевшего в расследовании убийств // Криминали­стика и судебная экспертиза Киев, 1975. Вып. 11. С. 42-45; Митричев В. С. Вопросы теории су­дебной идентификации // Труды ЦНИИСЭ. М, 1970. Вып. 2. С. 112-113.
36 Белкин Р. С. Курс криминалистики. С. 430.
37 См., напр.: Селиванов Н. А. Актуальные теоретические вопросы криминалистической идентифи­кации // вопросы борьбы с преступностью. М., 1972. Вып. 15. С. 145; Эйсман А. А. Заключение эксперта (структура и научное обоснование). М., 1967. С. 31.
38 Гапанович Н. Н. Указ. соч. С. 79.
39 См., напр.: Фирсов Е. П. Проверка показаний на месте и участие специалиста-криминалиста в ее производстве. Саратов, 1997. С. 24-25.
40 Васильев А. Н., Степичев С. С. Воспроизведение показаний на месте при расследовании престу­плений. М., 1959. С. 16.
41 Криминалистика: Учеб. / Под ред. И. Ф. Крылова, А. И. Бастрыкина. М., 2001. С. 533.
42 Гинзбург А. Я. Указ. соч. С. 68.
43 Криминалистика: Учеб. / Под ред. А. Г. Филиппова. С. 278.
44 Розенталь М. Я. Проверка показаний на месте с использованием звуко- и видеозаписи: Учеб.-метод. пособие. М, 1994. С. 5.
45 См., напр.: Гинзбург А. Я. Указ. соч. С. 69-70.
46 См. там же. С. 70; Белкин Р. С. Проверка и уточнение показаний на месте: Лекция. М, 1961. С. 7-8; Хамзин Р. Р., Михайлов О. Ю. Проверка показаний на месте и ее отличие от других следственных действий // Следователь. 1998. № 5. С. 34.
47 Криминалистика: Учеб. / Под ред. А. А. Закатова, Б. П. Смагоринского. С. 181.
48 Цветков П. П. Указ. соч. С. 22.
49 Гинзбург А. Я. Указ. соч. С. 68-69.
50 Противинский М. Некоторые вопросы предъявления для опознания на предварительном следст­вии // Статьи адъюнктов и соискателей ВШ МООП СССР. М., 1967. С. 128.
51 См., напр.: Криминалистика: Учеб. для вузов / Под ред. И. Ф. Герасимова, Л. Я. Драпкина. М, 1994. С. 304.
52  Подробнее см.: Корухов Ю. Г. Предъявление для опознания на предварительном следствии и в суде (лекция для слушателей ВЮЗИ). С. 10-11.
53  См., напр.: Дубягин Ю. П. Новые виды фиксации признаков внешности неизвестных погибших с помощью пластических моделей. М, 1990; Он же. О возможности применения в следственной прак­тике метода снятия посмертной маски // Следственная практика Вып. 112. 1976; Шиканов В. И. Так­тическая операция «атрибуция трупа» (некоторые вопросы теории и практики) // Проблемы совет­ского государства и права. Иркутск, 1975. Вып. 11-12. С. 129; Зинин А. М., Дубягин Ю. П. Фик­сация признаков внешности трупов. М., 1976. С. 14-17; Гинзбург А. Я. Указ. соч. С. 57-58; Цветков П. П. Указ. соч. С. 22; Комиссаров В. И. Предъявление для опознания живых лиц // За­конность. 1994. № 9. С. 30; Михайлова Ю. Н. Указ. соч. С. 66 и др.
54 См.: Дубягин Ю. П. Проблемы криминалистического отождествления человека в обычных усло­виях расследования и чрезвычайных ситуациях. С. 282.
55 Там же. С. 285.
56 См.: Дубягин Ю. П. Новые виды фиксации признаков внешности неизвестных погибших с помо­щью пластических моделей. С. 51.
57 См., напр.: Дубягин Ю. П. Проблемы криминалистического отождествления человека в обычных условиях расследования и чрезвычайных ситуациях. С. 322; Крылов И. Ф. В мире криминалисти­ки. Л., 1989. С. 98-99.
58 Дубягин Ю. П. Проблемы криминалистического отождествления человека в обычных условиях расследования и чрезвычайных ситуациях. С. 322.
59 Герасимов М. М. Восстановление лица по черепу // Труды института этнографии АН СССР. Но­вая серия. М, 1955. С. 19.
60 См.: Бунак В. В. Современное состояние и очередные задачи советской антропологии // Вопросы антропологии. № 10. М., 1962. С. 16.
61 Дубягин Ю. П. Проблемы криминалистического отождествления человека в обычных условиях расследования и чрезвычайных ситуациях. С. 315.
62 Там же. С. 317.
63 Там же. С. 317.
64 Снетков В. А., Зинин А. М. Система составления описания внешности человека М, 1976. С. 20-22.
65 Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. М., 1978. Т. 2. С. 127.
66 См., напр.: Снетков В. А., Зинин А. М. Указ. соч. С. 53; Османов Т. Ю. Применение метода сло­весного портрета в следственной и оперативной деятельности (методологические и психологиче­ские аспекты проблемы): Дис…. канд. юрид. наук. М., 2000. С. 171; Зинин А. М. Внешность чело­века в криминалистике (субъективные изображения). М., 1995; Зинин А. М., Ненашев С. И. Оценка специалистом достоверности информации о внешности при создании субъективных портретов // Экспертная практика. М., 1990. № 30.
С. 61-64; Зинин А. М., Зотов А. Б, Зудин С. К, Буданов С. А. Использование информации очевидцев о признаках внешности человека при составлении субъек­тивных портретов. М., 1996; Зинин А. М. Субъективные отображения внешности человека в уста­новлении его личности (тезисы) // Сб. материалов Международного симпозиума «Актуальные проблемы криминалистических исследований и использование их результатов в практике борьбы с преступностью». М., 1994; Он же. Теоретические и практические проблемы криминалистиче­ского установления личности по признакам внешности: Дис. … д-ра юрид. наук в виде научного доклада, выполняющего также функции автореф. М., 1997. С. 33 и др.
67 Гинзбург А. Я. Указ. соч. С. 77.
68 См.: Буров С. А., Прокопенко Л. И. О правомерности идентификации личности по рисованным изображениям // Сибирские юридические записки. Иркутск; Омск, 1971. № 2. С. 152-162.
69 Дубягин Ю. П. Проблемы криминалистического отождествления человека в обычных условиях расследования и чрезвычайных ситуациях. С. 61.
70 Эминов В. £., Снетков В. А. Опознание по фотоснимкам, кинофильмам и рисункам на предвари­тельном следствии. М, 1973. С. 94-95.
71 Там же. С. 95.
72 См., напр.: Криминалистика: Учеб. / Под ред. А. Г. Филиппова. С. 276; Руководство по расследо­ванию преступлений: Учеб. пособие / Рук. авт. колл. А. В. Гриненко. С. 533; Подголин Е. К Опозна­ние по особенностям голоса и речи // Социалистическая законность. 1979. № 9. С. 33; Власенко В. Г. Предъявление для познания живых лиц по голосу // Теория и практика криминалистической и судебной экспертизы. Саратов, 1978. Вып. 3. С. 81.
73  См., напр.: Аверьянова Т. В., Белкин Р. С, Корухов Ю. Г., Российская Е. Р. Криминалистика: Учеб. для вузов/ Под ред. Р. С. Белкина. М„ 2000. С. 657; Гинзбург А. Я. Указ. соч. С. 39-40 и др.
74 Одна из авторов данной статьи (3. Г. Самошина) ранее придерживалась иной точки зрения. См.: Самошина 3. Г., Крылов В. В. Предъявление для опознания на предварительном следствии: Учеб. пособие. М., 2001. С. 54.

 

|0 комментариев