Юрист - онлайн

Микрообъекты как источник доказательственной информации

А. В. КОЧУБЕИ

кандидат химических наук, доцент (Волгоградская академия МВД РФ)

В процессе раскрытия и расследования преступлений работа с микрообъектами осуще­ствляется как в процессуальной форме - при производстве действий, регламентированных уголовно-процессуальным законом, так и в непроцессуальной, проводимой в соответствии с Законом об оперативно-розыскной деятельности и ведомственными нормативными ак­тами. Целью этой работы является установление фактических обстоятельств расследуемо­го события. Установленные факты (фактические данные) после надлежащего процессу­ального оформления могут служить доказательствами по уголовному делу.

Доказательственное право - это совокупность норм, определяющих не только поня­тие и виды доказательств, но также и порядок их получения, проверки и оценки. Соот­ветствующие нормы закрепляют принципиально важные положения о средствах, кото­рые могут использоваться для решения задач уголовного судопроизводства. Для реали­зации этого уголовно-процессуальный закон устанавливает: кто, откуда и каким путем может получить доказательства, на основе которых выясняются обстоятельства дела 1, — в законе указывается субъект, имеющий право получения доказательств, исчерпываю­щий перечень источников доказательств и применительно к каждому источнику - поря­док их получения.

Использование микрообъектов в процессе доказывания, с учетом их особенностей, требует отдельного рассмотрения.

Доказывание - это, прежде всего, познавательная деятельность, которая осуществля­ется с целью установления обстоятельств, имеющих значение для дела. Вместе с тем доказывание по уголовному делу имеет существенную специфику, отличающую его от других видов познания. Основная особенность заключается в детальной регламентации законом всего процесса, который протекает в соответствующей процессуальной форме. Уголовно-процессуальный закон устанавливает правила работы с доказательствами - их собирания, исследования, проверки, оценки.

Доказательство появляется в результате процессуального взаимодействия познающе­го субъекта с носителем информации. Носитель (человек, предмет) содержит сведения, составляющие сущность доказательства, а следователь, получая и закрепляя эти сведе­ния, облекает их в установленную законом процессуальную форму. Сам же носитель приобретает качества источника доказательства. Он является связующим звеном между преступлением и доказательством.

Большинство ученых рассматривают доказательство как единство фактических дан­ных и процессуального источника. Это понятно - источник, не содержащий в себе фак­тических данных, имеющих отношение к делу (например, протокол допроса), не будет доказательством, так же как и имеющие отношение к происшествию сведения непроцес­суального характера (например, материалы оперативно-розыскной деятельности). Ины­ми словами, в отрыве друг от друга ни фактические данные, ни источники таковых дока­зательствами не являются.

Микрообъекты, связанные с событием преступления, в соответствии со ст. 74 УПК РФ, объективно относятся к доказательствам, а именно - к вещественным доказательствам.

В большинстве случаев вещественные доказательства выступают в качестве одного из видов источников доказательств, доказательствами же служат фактические данные, устанавливаемые при их исследовании. Предметы материального мира и свойства этих предметов (их форма, размер, цвет и т. д.) существуют в неразрывном единстве. Однако использоваться в доказывании могут не сами эти свойства, а сведения о них, которые должны быть восприняты, зафиксированы и оценены лицами, осуществляющими произ­водство по уголовному делу.

Очевидно, что термин «вещественное доказательство» не вполне точен, так как под доказательствами Уголовно-процессуальный кодекс РФ подразумевает «фактические данные», но не предметы, хотя и включает их в перечень доказательств.

Микрообъекты в процессе доказывания в этом отношении еще более показательны -они не могут быть использованы непосредственно, как многие обычные вещественные доказательства. Их доказательственное значение может реализовываться лишь посред­ством использования результатов исследования. Соответственно, микрообъекты высту­пают только в качестве источников информации или фактических данных и более дру­гих вещественных доказательств соответствуют уголовно-процессуальному термину «вещественные источники доказательств». Хотя этот термин более точен, замена исто­рически сложившегося термина — «вещественные доказательства», - очевидно, нецеле­сообразна, тем более, что в науке никакая директивная смена терминологии вообще не­возможна. Здесь мы полностью солидарны с мнением И. А. Зинченко, указывающего на необходимость в каждом конкретном случае употребления термина «вещественное до­казательство» ясно сознавать, какие объекты имеются в виду, и последовательно при­держиваться принятой терминологии 2.

Вследствие особенностей микрообъектов, связанных с их малыми размерами, пе­риодически появляются предложения по разработке особых, не только криминалисти­ческих (что вполне оправданно), но и процессуальных правил регламентации работы с ними. В частности, основываясь на том, что микрообъекты составляют особую груп­пу следов, и на связанных с этим особенностях их обнаружения, фиксации и изъятия, В. В. Бибиков считает целесообразным отнести их к особому виду (выделено нами. - А. К.) вещественных доказательств 3.

По мнению А. А. Кириченко, наименование «вещественные доказательства» возможно только применительно к таким материальным объектам, работа с которыми доступна для непосредственного восприятия и понимания участниками уголовного судопроизводства без применения увеличительных средств и методов. Если же этого в силу незначительных размерных характеристик материальных объектов удается достичь только с помощью вне-лабораторной увеличительной техники, но эта работа еще не требует привлечения специ­альных познаний, то такую часть микрообъектов с процессуальной точки зрения более обоснованно именовать микровещественными доказательствами 4.

Дальнейшее уменьшение размерных характеристик микрообъектов делает работу с ними недоступной для непосредственного восприятия и понимания участниками уго­ловного судопроизводства, но, в то же время, остается возможность их восприятия при помощи микроскопии: Для этой части микрообъектов предлагается термин «ультрамик-ровещественные доказательства» 5.

«Еще более мизерные объекты… которые не могут быть подвергнуты микроскопиче­скому морфологическому анализу» и исследующиеся при помощи опосредованных ме­тодов качественного или количественного анализа, в процессуальном плане предложено называть «ультравещественными доказательствами» 6.

Необоснованность такой позиции побудила нас особо остановиться на этих предло­жениях. В первую очередь, вряд ли можно считать обоснованной чрезмерно детальную классификацию вещественных доказательств, которая основана к тому же не на разли­чии в источнике происхождения фактических данных - в данном случае они имеют еди­ную природу, - а только лишь на различии в их размерных и количественных характе­ристиках. Размер объекта не может служить критерием разграничения видов веществен­ных доказательств; деление их на виды проводится совсем по другому признаку — по их роли в событии преступления и производным отсюда доказательственным свойствам. Размер объекта, будь он микро- или макро-, в этом отношении никакого принципиаль­ного значения не имеет. Следовательно, специфические свойства микрообъектов никоим образом не могут быть основанием для наделения их особым процессуальным статусом при отнесении к вещественным доказательствам. Микрообъекты, будучи материальны­ми образованиями, органично входят в общее понятие вещественных доказательств.

В то же время особенности микрообъектов могут создать определенную специфику в том, что касается приобщения их к материалам уголовного дела. Наиболее заметно это проявляется при уменьшении размеров объектов до их невоспринимаемости невоору­женным глазом, при отсутствии цветового или светового контраста между микрообъек­том и объектом-носителем или вследствие других факторов, затрудняющих их выяв­ление.

В этом случае микрообъекты не всегда могут быть выявлены в ходе следственного осмотра, а следовательно, восприняты и описаны в протоколе. Особые сложности воз­никают с понятыми, которые, в соответствии со ст. 60 УПК РФ, должны удостоверить ход и результаты следственного действия. Малые размеры объектов, специальное обо­рудование и приемы выявления индивидуализирующих признаков иногда не дают воз­можности обеспечить наглядность всего процесса осмотра для понятых — для непосред­ственного восприятия и понимания ими хода и результатов следственного действия.

Вполне естественно, что необнаруженные, невыявленные и незафиксированные мик­рообъекты по смыслу ст. 81 УПК РФ не могут стать вещественными доказательствами. Это положение подтверждает необоснованность предложений по дифференциации мик­рообъектов на «вещественные», «ультамикровещественные» и «ультравещественные» доказательства.

Однако материальные образования по своим качественным и количественным харак­теристикам, относящиеся к микрообъектам, даже если они по каким-либо причинам не выявлены следователем (специалистом), являются предметами, которые сохранили на себе следы преступления, и могут служить средством для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела (ст. 81 УПК РФ). В этой ситуации, когда присутствует материальный объект, но по формальным причинам он не может быть приобщен к материалам делам как вещественное доказательство, возникает закономер­ный вопрос - в каком же качестве можно его использовать в процессе доказывания?

В этом случае на практике микрообъекты обнаруживают в процессе экспертного ис­следования. Однако в соответствии с законом, выявление, сбор, оценка и т. д. доказа­тельств - исключительная прерогатива следователя, а эксперт таким правом не наделен.

Как писал Р. С. Белкин, «по существующей практике следователь (суд), обоснованно предполагая, что на тех или иных предметах имеются микрообъекты… назначает экс­пертизу, требует от эксперта, прежде всего, ответа на вопрос: имеются ли на представленных на исследование предметах микрообъекты, микроналожения? Выполняя задание следователя, эксперт производит осмотр представленных предметов и при обнаружении микрообъектов фиксирует этот факт в своем заключении» 7. Обнаруженные таким образом микрообъекты, подчеркивает Р. С. Белкин, приобретая значение вещественных доказательств, подвергаются дальнейшему экспертному исследованию. «Таким образом, эксперт фактически собирает (обнаруживает, фиксирует, изымает) доказательства, на что по букве закона у него нет права» 8. Действительно, подобные действия эксперта выходят за пределы его компетенции, и происходит явное нарушение закона.

Однако, по нашему мнению, в ходе экспертного исследования при поиске экспертом микрообъектов речь не идет о сборе вещественных доказательств. В соответствии со ст. 195 УПК РФ («Порядок назначения судебной экспертизы») в распоряжение эксперта следователь предоставляет материалы. Эксперт, исследуя их, выявляет комплекс ка­честв, свойств и признаков. Одним из свойств исследуемого объекта является наличие на его поверхности или в его объеме посторонних микрообъектов. Таким образом, мик­рообъекты в данном случае являются частью представленных материалов. Иначе говоря, обнаруживаются они не как вещественные доказательства, а как следы, возникшие на объекте-носителе при обстоятельствах, связанных с событием преступления.

В такой интерпретации действий эксперта по обнаружению и исследованию микро­объектов не нарушаются требования процессуального закона, определяющего в качестве субъекта собирания доказательств только лицо, производящее дознание (дознаватель, следователь, прокурор, суд), так как микрообъекты в ходе экспертного исследования и в последующем остаются следами и рассматриваются только в неразрывной связи с объ­ектом-носителем.

Таким образом, особенности микрообъектов определяют особые криминалистиче­ские требования к работе с ними в рамках проведения следственных действий, но не являются основанием для придания им специфического процессуального статуса.

С точки зрения уголовного процесса микрообъекты в доказывании используются в качестве вещественных доказательств, если они могут быть обнаружены, описаны и изъяты в ходе следственного осмотра, а в случае их латентности - в качестве следов на объекте-носителе (вещественном доказательстве). Во втором случае их обнаруживает, описывает и изымает эксперт, которому поручено проведение соответствующего иссле­дования.

1 См.: Золотых В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов н/Д, 1999. С. 5.
2  См.: Зинченко И. А. Вещественные доказательства при расследовании преступлений (уголовно-процессуальный аспект): Учеб. пособие. Ташкент, 1991. С. 14.
3 См.: Бибиков В. В. Микрообъекты в раскрытии и расследовании преступлений. М, 1985. С. 10.
4 См.: Кириченко А. А. Основы криминалистической микрологии: Моногр. Харьков, 1997. С. 201.
5 Там же. С. 202.
6 Там же. С. 203.
7  Белкин Р. С. Курс криминалистики: В 3 т. Т. 3. Криминалистические средства, приемы и реко­мендации. М, 1997. С. 114-115.
8 Там же. С. 115.

|0 комментариев