Юрист - онлайн

Концептуальные проблемы понятия специальных знаний в уголовном судопроизводстве

В. В. СТЕПАНОВ

кандидат юридических наук, профессор

 Л. Г. ШАПИРО,

кандидат юридических наук, доцент (Саратовская государственная академия права)

Повышение эффективности борьбы с преступностью во многом обусловливается ис­пользованием совокупности знаний, относящихся к различным областям науки, техники, искусства и ремесла. Учитывая значимость специальных знаний в исследовании обстоя­тельств события, Концепция судебной реформы в Российской Федерации рассматривает применение специальных (неюридических) знаний в целях реализации уголовного зако­на как одну из разновидностей деятельности правоохранительных органов 1.

Несмотря на то, что институт использования специальных знаний получил опреде­ленное развитие в новом законодательстве, некоторые проблемы, имеющие приоритет­ное значение для теории и практики, продолжают оставаться нерешенными. Одна из них связана с отсутствием в Уголовно-процессуальном кодексе и в Федеральном зако­не «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ 2 разъяснения сущности специальных знаний, что обусловлива­ет различное толкование учеными и практиками, как самого этого понятия, так и его содержания. Термин «специальные знания» законодатель употребляет применительно к понятию (основанию назначения) судебной экспертизы (ст. 9 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»), а также к характеристике эксперта и специалиста как лиц, обладающих специальными знаниями (ст. 57, 58 УПК РФ), не раскрывая при этом содержания термина.

Между тем четкое понимание сущности специальных знаний в уголовном судопро­изводстве крайне важно для их эффективного использования в процессуальной деятель­ности: оно будет способствовать правильному определению области знаний, которые могут быть использованы; привлечению к участию в следственном действии соответст­вующего специалиста; определению оснований и назначения экспертного исследования, его предмета, а также решению других вопросов.

Одной из причин, породившей многолетнюю дискуссию, послужило то обстоятель­ство, что законодатель непоследователен в употреблении терминологии, поскольку, ис­пользовав в УПК РФ термин «специальные знания», в новой редакции ст. 80 УПК, вве­денной Федеральным законом от 4 июля 2003 г. № 92-ФЗ, опять использует термин «специальные познания». Отсутствие единообразия в употреблении терминологии реа­нимировало проблему соотношения указанных терминов 3. Как отмечено, эта проблема активно дискутировалась и до принятия нового уголовно-процессуального закона, по­скольку УПК РСФСР также использовал оба этих термина.

Надуманным представляется разграничение, заключающееся в том, что специаль­ные познания рассматриваются в качестве процесса приобретения знаний в опреде­ленной сфере познавательной деятельности человека, а специальные знания - как со­вокупность сведений из какой-либо отдельной сферы человеческой деятельности, представляющей собой определенный объем информации, сформировавшейся на дан­ном этапе развития 4.

Логическое противоречие рассматриваемого подхода состоит во внутренней несогла­сованности трактовки, ибо процесс получения знаний немыслим вне того объема ин­формации, который существует в науке. В противном случае познание будет беспред­метным. Кроме того, анализ законодательства приводит к однозначному выводу: говоря о специальных познаниях, УПК предусматривает наличие у лица знаний. При этом не имеется в виду процесс их получения.

С авторами данного подхода можно было бы согласиться, если бы речь шла не о спе­циальных познаниях, а о процессе их приобретения.

Схоластической представляется позиция В. Д. Арсеньева и В. Г. Заблоцкого, которые специальными знаниями обозначают систему сведений, полученных в результате науч­ной и практической деятельности, а специальными познаниями - знания, полученные соответствующими лицами в результате теоретического и практического обучения. По­лучается, что эксперты обладают познаниями, но применяют знания 5.

Неприемлемость этой позиции обусловлена рядом соображений: а) далеко не всегда лица занимаются научной деятельностью, однако это обстоятельство не является пре­пятствием для обладания специальными знаниями; б) сведения, полученные в результа­те лишь практической деятельности, не могут сформировать специальные знания (ос­воение научных положений является неотъемлемой основой специальных знаний); в) с фи­лософской и лингвистической точек зрения эти термины не являются синонимами, хотя их содержание частично совпадает. В лингвистике термином «знание» обозначают как ре­зультаты познания, научные сведения 6, совокупность закрепленных в сознании и мыш­лении фактов действительности, относящихся к той или иной ее области, так и закреп­ленность в чьем-либо сознании и мышлении тех или иных фактов действительности. Термин «познание» толкуется как приобретение знания о закономерностях объективно­го мира, а также как совокупность знаний в какой-либо области 7.

В философии знание рассматривается как продукт общественной и духовной дея­тельности людей; идеальное выражение в знаковой форме объективных свойств и связей мира, природного и человеческого; субъективный образ объективного мира. Познание - это процесс творческой деятельности людей, формирующей их знания; создание новых понятий и теорий, ряда абстракций и идеализации, воображаемых и условных элемен­тов, посредством которых и осуществляется отражение. Цель познания - адекватное отражение мира; путь к нему - творческая активность познающего субъекта 8. В совре­менной гносеологии познание - процесс получения человеком нового знания, открытие неизвестного ранее 9. Аналогичное понимание сложилось и в других отраслях наук, изу­чающих особенности человеческого познания и формирования знания 10.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что наиболее приемлемым в уголовном судопроизводстве является употребление термина «знания» как результата познания 11. Законодатель должен применять в УПК и смежных законах единообразную терминоло­гию с тем, чтобы не допускать возникновения подобных проблем.

После принятия в 1960 г. УПК, предусмотревшего использование в уголовном судо­производстве специальных знаний, по поводу их понятия, содержания, структуры и дру­гих аспектов высказаны многочисленные соображения, нередко противоречащие друг другу.

Принципиальный подход к определению специальных знаний одним из первых на­метил А. А. Эйсман, который понимал под специальными «знания не общеизвестные, не общедоступные, не имеющие массового распространения; короче, это знания, которыми располагает ограниченный круг специалистов, причем, очевидно, что глубокие знания в области, например, физики являются в указанном смысле специальными для биолога, и наоборот» 12.

Некоторые авторы рассматривают специальные знания в уголовном судопроизводст­ве необоснованно широко, определяя их как не являющиеся общеизвестными и обще­доступными знания, которыми обладает данное лицо в какой-либо области и которые должны быть гораздо шире и глубже знаний других лиц в аналогичных областях 13.

Рассматриваемое положение представляется ошибочным. В уголовном судопро­изводстве помощь специалистов используется путем привлечения их к участию в следственных действиях, дачи заключения (ст. 58, 80 УПК РФ), проведения экспер­тиз (гл. 27 УПК РФ), а также в других формах. В отношении экспертов государственных судебно-экспертных учреждений проблема уровня профессиональной подготовки не актуальна с учетом того, что они занимают должность эксперта, аттестованы, в различ­ных формах повышают свой профессиональный уровень. Конечно, их подготовка может быть различной, но она в абсолютном большинстве случаев не вызывает сомнений.

Что же касается иных специалистов, в том числе и привлекаемых для производства экспертиз, то критерием является не уровень специальных знаний (это определить в большинстве случаев невозможно), а их наличие, то есть констатация того, что лицо является специалистом в определенной области знаний. Предлагаемый «завышенный» критерий неприемлем. Прежде всего, закон его не содержит. В законе под специалистом понимается лицо, обладающее специальными знаниями (ч. 1 ст. 58 УПК РФ). Поэтому не исключается использование категории специалистов, уровень знаний которых соот­ветствует современному состоянию науки.

Требование чрезмерно высокого уровня знаний может негативно отразиться на при­влечении специалистов, так как из их числа будут исключаться лица, не отвечающие указанному критерию. В то же время, очевидно, что к участию в уголовно-про­цессуальной деятельности необходимо стремиться привлекать наиболее подготовленных лиц. Требование обязательного послевузовского опыта работы вообще лишено основа­ний для лиц, закончивших учебные заведения, которые занимаются подготовкой со­трудников для экспертной службы.

В качестве элемента специальных знаний рассматривает практический опыт В. И. Шиканов, определив их как «знания и практический опыт, оказавшиеся необходимыми для всестороннего, полного, объективного выяснения обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу, в уголовном судопроизводстве» 14. Однако В. И. Шиканов не указывает на профессиональный характер специальных знаний, которые приоб­ретаются конкретным субъектом в рамках специальной (профессиональной) образова­тельной программы.

Другое направление может быть определено как узкая трактовка специальных зна­ний. Так, 3. М. Соколовский считал, что «под специальными знаниями следует понимать совокупность сведений, полученных в результате профессиональной специальной под­готовки, создающих для их обладателя возможность решения вопросов в какой-либо области» 15, что «отнесение тех или иных знаний к числу специальных имеет процессу­альное значение, только когда от этого зависит решение вопроса о необходимости на­значения экспертизы. Вне указанных пределов оно имеет лишь общетеоретический ин­терес, но никаких процессуальных последствий не влечет»” 16.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что автор ведет речь не о знаниях, а о сведениях. Между тем сведения как представления о чем-либо являются частью, эле­ментом знания, то есть совокупности закрепленных в сознании и мышлении фактов дей­ствительности, относящихся к той или иной ее области. Однако вряд ли правильно отно­сить к сведениям теоретические основы науки.

Очевидно также, что отнесение тех или иных знаний к числу специальных имеет процессуальное значение не только тогда, когда от этого зависит решение вопроса о не­обходимости назначения экспертизы, а во всех случаях использования специальных зна­ний в процессуальной форме, то есть в случаях, предусмотренных УПК.

Третье направление в понимании специальных знаний связано с их внутренней структурой. А. А. Закатов и Ю. Н. Оропай понимают под ними «…проверенные практи­кой профессиональные знания компетентных лиц, их умение пользоваться научно-техническими средствами и приемами для обнаружения, фиксации и исследования дока­зательств в ходе следственного действия» 17. В структуре специальных знаний наряду со знаниями данные авторы выделяют также умения, то есть опыт, навык, способность лиц «…пользоваться научно-техническими средствами и приемами для обнаружения, фик­сации и исследования доказательств».

Высказанные положения вызывают серьезные возражения. Прежде всего, авторы резко сужают пределы использования специальных знаний, так как помимо участия спе­циалиста в ходе следственного действия специальные знания могут использоваться и в других (процессуальных и непроцессуальных) формах 18. Требование обязательности практического опыта неприемлемо в связи с тем, что это ставит под сомнение уровень профессиональной подготовки в вузе. Кроме того, надо иметь в виду, что специалисты, получившие подготовку в области отдельных родов и видов судебной экспертизы, на­пример, в СЮИ МВД России, при таком требовании не могут по окончании учебного заведения работать по специальности, хотя их знания включают теоретическую подго­товку и выработку практических навыков и умений. Обращает на себя внимание также нечеткость формулировки: что имеют в виду авторы, говоря о «проверенных практикой знаниях компетентных лиц»? Кстати, если лицо компетентно, то нет необходимости ста­вить под сомнение профессиональные знания специалиста.

Р. С. Белкин также включал в содержание специальных знаний профессиональные знания и умения в области науки, техники, искусства или ремесла, необходимые для решения вопросов, возникших при расследовании и рассмотрении в суде конкретных дел 19. Аналогичное содержание специальных знаний предлагают и другие ученые 20.

Ошибочной является трактовка специальных знаний - только как специальных умений и навыков. Исключение из их структуры профессиональных теоретических зна­ний принципиально неприемлемо, ибо оно создает иллюзию существования двух видов профессиональных знаний. Лишь сочетание (синтез) теоретической и практической ос­нов образует специальные знания. Очевидно также, что ставить вопрос об оптимальном уровне или глубине профессионального мастерства (квалификации) некорректно, по­скольку оптимальный, то есть наиболее благоприятный, наилучший, уровень - это выс­шая ступень развития. Измерить глубину профессиональных знаний невозможно, по­этому по отношению к профессиональному мастерству (квалификации) такая характери­стика неприемлема: наличие у лица мастерства предполагает его высокое искусство в какой-либо области 21. В данной ситуации логичнее было бы вести речь не об оптималь­ном уровне или глубине, а о соответствии знаний требованиям Государственного об­разовательного стандарта профессионального образования по определенной специаль­ности.

Требование определенного уровня знаний (обычно - высокого, глубокого, оптималь­ного), которое предъявляется многими авторами к качеству знаний лица, вовлекаемого в уголовное судопроизводство, не согласуется с государственным критерием оценки зна­ний, согласно которому наличие такого уровня знаний означает возможность использо­вания лица в качестве специалиста. Что касается практического опыта, то он может быть дифференцирован на обычный, то есть получаемый в процессе приобретения профес­сионального образования в качестве неотъемлемого его элемента, и опыт работы, при­обретенный в ходе трудовой деятельности по окончании вуза. Бесспорно, наличие тако­го опыта желательно, однако рассматривать его в качестве необходимого условия пред­ставляется необоснованным.

В структуре практического опыта особое место занимает опыт работы в качестве специалиста в уголовном судопроизводстве. Своеобразие этого опыта состоит в том, что, не увеличивая объем специальных знаний, он адаптирует знания к условиям специ­фической среды: лицо овладевает соответствующими навыками и умениями применения своих знаний.

Очевидно, что говорить о единой структуре специальных знаний нельзя, поскольку в их содержание могут входить только теоретические знания, например, в области ма­тематики и некоторых других наук. О практическом опыте лица применительно к специальным знаниям в области таких наук можно говорить, только имея в виду его участие в качестве специалиста в уголовном судопроизводстве. Поэтому для ряда областей знаний практический опыт является факультативным признаком. Все спе­циальные знания условно можно разделить на две группы: а) сугубо теоретические; б) знания с теоретическим и практическим элементами, то есть включающие опыт, навыки, умения, приобретенные в результате получения профессионального образо­вания, а также в практической деятельности, связанной с применением теоретиче­ских знаний.

Спорные суждения относительно специальных знаний высказаны Е. В. Селиной, ко­торая определяет их как приемлемые для выявления в определенной процессуальной форме обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, относящиеся к области материнских и (или) смежных наук либо иные, не имеющие достаточно широкого рас­пространения знания сведущего лица, его адаптация к соответствующему восприятию явлений окружающего мира, соответствующий образ мышления и способность выявлять указанные обстоятельства, благодаря умениям и навыкам, подтвержденным (как и зна­ния) данными о специальной подготовке и профессиональном опыте 22.

Предложенный Е. В. Селиной признак «приемлемость специальных знаний для вы­явления в определенной процессуальной форме обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела», крайне неудачен, так как неясно, кто определяет наличие или отсутствие приемлемости  23: орган расследования, суд, специалист, эксперт, защитник и т. д. Такая постановка вопроса приведет в процессе расследования преступлений к нарушению уголовно-процессуальной процедуры установления подле­жащих доказыванию обстоятельств с помощью специальных знаний. Использование термина «приемлемость» может вызвать трудности в реализации специальных знаний в уголовном судопроизводстве, а его введение является неудачной попыткой заменить традиционную категорию «компетентность».

Определение приемлемости специальных знаний осуществляется лицом, назначаю­щим экспертизу (ч. 2 ст. 21, ст. 38 УПК РФ и др.). Однако, учитывая состязательность процесса, сторона защиты в соответствии со своими полномочиями вправе оспаривать компетентность избранного специалиста 24.

В свою очередь такими же полномочиями обладает и сторона обвинения при поступ­лении ходатайства о привлечении к расследованию соответствующего специалиста. Наконец, из числа иных участников судопроизводства специалисты и эксперты при привлечении их к оказанию помощи вправе сами высказывать соображения о своей компетентности в решении вопросов, поставленных перед ними (ч. 6 ст. 57, п. 1 ч. 3 ст. 58 УПК РФ).

С точки зрения общеупотребительного смысла термин «компетентный» означает «знающий, сведущий в определенной области»3. Таким образом, применительно к сфере знаний он означает то же, что и термин «специальные знания», то есть наличие у лица знаний в определенной области 25. С этих позиций оперирование данным термином было бы бессмысленным. Однако он приобрел специфическое содержание при характеристи­ке используемых в уголовном судопроизводстве знаний. На наш взгляд, он характеризу­ет уровень, достаточность знаний для решения соответствующих вопросов.

Компетентность, как отмечалось, означает обладание лицом определенными знания­ми. Очевидно, что уровень этих знаний у разных лиц различен, если оценивать их по общепринятой шкале. На возможность решения лицом соответствующих вопросов влия­ет ряд факторов объективного и субъективного свойства. В этом смысле можно говорить об уровне компетентности. Таким образом, о компетентности лица можно говорить в двух аспектах: об обладании специфическими знаниями и их достаточности для реше­ния интересующих органы расследования и суд вопросов.

Нецелесообразным представляется также выделение Е. В. Селиной адаптации к вос­приятию окружающего мира определенным образом, образа мышления, врожденных способностей, научного предвидения и т. д. в качестве самостоятельных признаков спе­циальных знаний. Все эти признаки синтезируются в знаниях. Не говоря уже о том, что необходимые критерии их определения отсутствуют, указанное предложение сущест­венно затруднит реализацию специальных знаний на практике.

Неприемлемость рассматриваемой концепции обусловливается тем, что специальные знания являются объективной категорией и не зависят от субъективного восприятия лиц, их реализующих. В данном случае речь может идти о компетенции, то есть наличии у лица практических навыков, уровне специальной подготовки и других обстоятельствах, которые следователи всегда должны учитывать при решении вопроса о привлечении специалиста к определенной деятельности. Однако во всех случаях в качестве специали­ста в процессуальном смысле не могут привлекаться лица, которые не обладают способ­ностью исследовать обстоятельства, интересующие следователя.

Что касается образа мышления, то он является субъективным качеством человека или имеет отношения к специальным знаниям.

Таким образом, опасность суждений Е. В. Селиной состоит в том, что ее предложе­ния открывают реальные возможности для проникновения в уголовное судопроизводст­во ненаучных, непроверенных методов либо недостаточно апробированных средств и методик.

Говоря об отграничении специальных знаний от общедоступных и входящих в ис­ключительную компетенцию органов расследования и суда, Е. В. Селина вводит катего­рию «границы специальных знаний», определяя их как «…черты, отделяющие специ­альные познания от познаний, которые в зависимости от региона, времени, состава уча­стников уголовного судопроизводства и других факторов могут быть признаны обще­доступными» 26.

Введение данного термина представляется искусственным, не имеющим надлежащей научной обоснованности, поскольку подрывает само понятие специальных знаний: ре­гиональные и иные «границы» по существу обусловливают существование различных видов и уровней специальных знаний, что неприемлемо с точки зрения здравого смысла и фактического состояния научных знаний как объективной категории.

Проблема границ действительно имеет актуальный характер, однако она относится к другому аспекту рассматриваемого вопроса: переходу специальных знаний в общедо­ступные. Такое преобразование не является стихийным, так как оно представляет собой следствие развития научных знаний, их распространения в обществе до такого уровня, когда они становятся общедоступными.

Мы считаем, что объективным критерием отграничения специальных знаний от общедоступных служит наличие в программах общего среднего образования соответ­ствующих научных данных. Таким образом, переход из одного качественного состоя­ния (специальные знания) в другое (общедоступные знания) происходит не региональ­но, не стихийно, а закономерно. В связи с этим представляется сомнительной концеп­ция А. А. Эксархопуло, который считает, что «…найти критерии, которые объективно отграничивали бы специальное от неспециального, невозможно, а невозможно уже потому, что то, что вчера было специальным, сегодня становится общедоступным; то, что вчера было специальным для определенного круга лиц, сегодня успешно осваива­ется другими; то, чем сегодня профессионально не владеет в силу новизны один сле­дователь, другой уже использует вполне квалифицированно, личным примером «пре­образуя» знания специальные в общедоступные» 27. Для оценки потребности в знаниях, носящих специальный характер, автор считает более правильным исходить не из каких бы то ни было общих для всех «потребителей» критериев, а из субъективного отно­шения участника уголовного процесса к определенной области знаний как тако­вой, руководствуясь при принятии решения только тем, что он сам таковыми знания­ми не обладает, но имеет право и намерен обратиться за помощью к сведущему лицу в соответствии с УПК.

Несогласие с изложенными положениями обусловливается тем, что при отсутствии критериев участнику уголовного процесса невозможно определить, является ли лицо экс­пертом или специалистом, то есть, обладает ли оно специальными знаниями. В ч. 1 ст. 57 и ч. 1 ст. 58 УПК закреплено, что эксперт, так же как и специалист, - лицо, обладающее специальными знаниями. Если исходить из того, что при принятии решения о привлече­нии специалиста или назначении экспертизы следователь будет руководствоваться толь­ко отсутствием у него каких-либо знаний, это объективно будет отрицательно отражать­ся на уровне профессиональной подготовки, он не будет стремиться к ее повышению: изучению нового законодательства, изменений и дополнений действующих норматив­ных актов и т. п., зная, что всегда может рассчитывать на помощь специалиста. Или, наоборот, без достаточных оснований следователь будет считать себя способным решать вопросы, действительно требующие специальных знаний. В то же время собственные знания следователя, носящие в уголовном процессе характер специальных, не могут быть реализованы таким образом, чтобы их результаты имели доказательственное значение, поскольку совмещение в одном лице функций различных процессуальных фигур недопустимо. Поэтому применять такие знания возможно только в качестве средств, с помощью которых следователь устанавливает информацию об интересующих фактах, выдвигает версии и т. п.

Не столько теоретически, сколько практически важным является определение облас­тей знаний, которые в уголовном судопроизводстве следует рассматривать в качестве специальных. В криминалистической литературе давно дискутируется вопрос о принад­лежности знаний из области права к специальным. Многие ученые и практики справед­ливо считают, что правовые (юридические) 28 знания специальными не являются, хотя они не всегда последовательны в своих утверждениях. М. С. Строгович, утверждая, что экспертиза по вопросам действующего права была бы совершенно незаконной, так как законы обязан знать сам суд, вместе с тем допускал возможность юридической экспер­тизы по вопросам иностранного права в случаях, когда суду при решении дела необхо­димо выяснить те или иные положения права иностранного государства 29. И. Д. Перлов считал, что на эксперте не лежит обязанность правовой оценки определенных фактов, это право только суда и следствия 30. «Область правовых наук не применяется экспер­том», - отмечали М. К. Александров и Н. В. Терзиев 31.

По мнению В. М. Никифорова, заключение эксперта должно носить строго техниче­ский характер и не вторгаться в область правовых вопросов 32.

О. В. Евстигнеева отмечает, что «…принципиально важным признаком, характери­зующим сущность понятия специальных познаний, используемых в уголовном процессе, является исключение из их числа познаний в области права» 33.

На неправовой характер специальных знаний указывает также Т. В. Сахнова: «…специальные знания - это всегда научные знания неправового характера, сопровож­даемые адекватными (признанными) прикладными методиками, используемые для дос­тижения определенных юридических целей 34. Автор отмечает, что данное определение носит оценочный характер и потому по своей природе изменчиво, зависит от уровня развития общественных отношений и адаптации научных знаний в повседневном опыте человека. С развитием познания окружающего мира знания о нем становятся более дифференцированными и одновременно системными.

Некоторые ученые изымают из совокупности специальных знаний в уголовном про­цессе профессиональные знания следователей и судей, а не правовые знания в широком смысле. В. Н. Махов считает, что специальные знания в уголовном процессе Российской Федерации - это знания, присущие различным видам профессиональной деятельности, за исключением знаний, являющихся профессиональными для следователя и судьи, ис­пользуемые при расследовании преступлений и рассмотрении уголовных дел в суде в целях содействия установлению истины по делу в случаях и порядке, определенных уголовно-процессуальным законодательством 35.

По мнению В. И. Шиканова, «…в зависимости от конкретных обстоятельств дела специальные познания могут относиться к самым различным отраслям естественных и технических наук, различным видам искусств и ремесла, употребляться для обозначения любой возможной совокупности знаний (практического опыта, навыков), за вычетом общеизвестных, то есть таких, которые входят в общеобразовательную подготовку гра­ждан, а также познаний в области права, связанных с уголовно-правовой оценкой фак­тических обстоятельств дела и с решением вопросов процессуального характера» 36. Та­ким образом, В. И. Шиканов подчеркивает, что специальными не являются знания в об­ласти права, связанные с уголовно-правовой оценкой фактических обстоятельств уго­ловного дела и с решением вопросов процессуального характера. Следовательно, все иные правовые знания, по его мнению, будут специальными.

Некоторыми авторами ставится вопрос о том, что все правовые знания следует отно­сить к специальным. Например, А. А. Эксархопуло одним из стереотипов в подходах к оценке сущности, целей и пределов использования специальных знаний следователем, органом дознания, прокурором и судом для раскрытия и расследования преступлений, установления истины по делу считает мнение о том, что специальными не являются зна­ния в области права: «…научный анализ обстоятельств преступления, установленных в ходе расследования или судебного разбирательства, специалистами в области правовой науки на уровне экспертизы, выводы которой давали бы основание отдать предпочтение тому или иному варианту решения проблемы уголовно-правовой квалификации содеян­ного либо тому или иному варианту принятия процессуального решения, не противоре­чит нормативным правилам назначения и проведения судебных экспертиз в уголовном судопроизводстве» 37.

Не разделяя взглядов о возможности проведения правовой экспертизы, полагаем не­обходимым высказать принципиальные соображения, касающиеся суждений А. А. Эк­сархопуло. Постановка вопроса о правовой экспертизе объясняется наличием недоста­точной юридической подготовкой субъектов, осуществляющих правоприменительную деятельность. Снижение уровня профессиональной подготовки, как показывает практи­ка, очевидно. Поэтому мы усматриваем выход не в проведении правовой экспертизы, а в повышении качества подготовки специалистов, что обеспечило бы квалифицированное применение правовых норм. Что же касается использования выводов экспертизы для получения оснований «…отдать предпочтение тому или иному варианту решения про­блемы уголовно-правовой квалификации содеянного либо тому или иному варианту принятия процессуального решения», то, как нам представляется, такая постановка во­проса является ошибочной, так как дуализма в уголовно-правовой квалификации не мо­жет быть. Квалификационный анализ субъектом применения норм права обстоятельств содеянного (что и должен осуществлять подготовленный юрист) позволяет дать пра­вильную оценку исследуемым действиям.

А. А. Эксархопуло считает, что «распространять на конкретного следователя, работ­ника органа дознания, прокурора, судью обязанность быть вполне компетентным по всем вопросам всех известных сегодня отраслей и подотраслей права, знание которых может потребоваться в ходе расследования и рассмотрения уголовных дел, означало бы поставить следователя, суд в весьма затруднительное, если не сказать безвыходное, по­ложение, когда “знать право они обязаны”, но реально освоить эти знания в полном объеме, требуемом для принятия квалифицированных и ответственных решений, оказывается невозможным». Автор делает вывод о том, что «…для оценки правовых знаний как знаний специальных следует исходить не из фиксированного их перечня, а из субъективного отношения следователя, суда к определенным отраслям знаний как тако­вым. Для любого человека, в том числе и следователя, для суда, таким образом, специ­альными будут только те знания, которыми он профессионально не владеет» 38.

Данная позиция А. А. Эксархопуло вызывает принципиальные возражения, посколько  в соответствии с Государственным образовательным стандартом высшего профес­сионального образования по специальности «юриспруденция», утвержденным 14 марта 2000 г. (ГОС), юрист получает фундаментальную и специальную подготовку в области юриспруденции.   Эта   подготовка   наряду  с   общими   гуманитарными   и   социально-экономическими, общими математическими и естественно научными дисциплинами включает изучение в течение нормативного срока обучения (5 лет) предусмотренных ГОСТом и учебным планом вуза общепрофессиональных и специальных учебных дисциплин, соответствующих имеющимся отраслям права. Знать их должен каждый специа­лист-юрист. Раздел 7 ГОС содержит требования к уровню подготовки юриста по специ­альности «юриспруденция», согласно которым каждый юрист должен уметь решать за­дачи, соответствующие его квалификации и квалификационным требованиям, в частно­сти, толковать и применять законы и другие нормативные акты; юридически правильно квалифицировать факты и обстоятельства; давать квалифицированные юридические заключения и консультации; принимать правовые решения и совершать иные юридические действия в точном соответствии с законом и т. д. Кроме того, согласно п. 1.3 ГОС юрист должен четко представлять сущность, характер и взаимодействие правовых явле­ний, знать основные проблемы дисциплин, определяющих конкретную область его дея­тельности, видеть их взаимосвязь в целостной системе знаний и значение для реализа­ции права в профессиональной деятельности.

Помощь любому юристу в соответствии этим требованиям призвана и способна ока­зать теория государства и права, которая вооружает общей методологией познания госу­дарственно-правовой действительности, является основой для понимания отраслевых юридических наук. Теория государства и права изучает наиболее общие закономерности развития и функционирования государства и права, исследует общие для всех указан­ных наук (отраслей права) проблемы, играет важную методологическую роль в юрис­пруденции.

Если согласиться с мнением А. А. Эксархопуло о том, что следователю (прокурору, судье) имеющиеся отрасли права невозможно освоить в полном объеме, то данные субъ­екты не могут соответствовать требованиям государственного образовательного стан­дарта, следовательно, не могут считаться квалифицированными юристами и выпол­нять задачи, возложенные на них законом 39. Тогда возникает вопрос либо о пере­смотре ГОСТов, либо о повышении квалификации следователя (прокурора, судьи) с це­лью достижения соответствия профессиональным требованиям. Думается, что выход из данной ситуации усматривается только в повышении профессиональной квалификации субъектов, осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность.

Статья 43 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» прямо пре­дусматривает в целях обеспечения высокого уровня профессиональной подготовки про­курорских работников повышение их квалификации, включающей индивидуальную и групповую учебу по специальным планам, стажировку в вышестоящих органах прокура­туры, научных и образовательных учреждениях прокуратуры, обучение в региональных учебных центрах и институтах повышения квалификации, причем повышение квали­фикации является служебной обязанностью прокуроров и следователей. Отношение к учебе и рост профессионализма учитываются при решении вопросов о соответствии прокурора или следователя занимаемой должности, его поощрении и продвижении по службе 40.

Специфика специальности «юриспруденция» обусловливает необходимость система­тического изучения юристом нового законодательства во всех отраслях права в целях решения задач, соответствующих квалификации и квалификационным требованиям, предусмотренным ГОСТом для специалистов-юристов. В процессе осуществления уго­ловно-процессуальной деятельности следователь, как правило, не имеет возможности обеспечивать пополнение полученных в вузе знаний всех отраслей права в условиях по­стоянно изменяющегося законодательства. В частности, знания следователем банков­ского права и банковского законодательства, как правило, будут менее глубокие, чем у юриста, работающего в банке и систематически занимающегося практикой применения соответствующих правовых норм. Учитывая наличие специализации среди юристов, можно сделать вывод о том, что к профессиональным знаниям следователя и судьи по уголовным делам относятся такие знания, которые данные субъекты систематически (постоянно) используют в своей профессиональной деятельности, то есть в процессе выполнения своих должностных обязанностей. Очевидно, что это знания уголовного права, уголовного процесса, криминалистики и других наук; конечно, уровень профес­сиональных знаний следователя и судьи должен систематически повышаться с учетом изменения законодательства, развития данных наук.

Не отрицая возникновения сложностей в решении практических вопросов, полагаем, что оказание помощи в их разрешении следует искать путем использования знаний в непроцессуальной форме, в частности, путем консультирования. Таким же образом должны решаться вопросы, связанные с применением иностранного права. Подобного рода затруднения могут встретиться и в процессе применения норм таможенного, нало­гового, банковского, земельного, других отраслей и институтов российского права, ко­гда использование специальных знаний может осуществляться также путем консульти­рования.

Неприемлемость позиции А. А. Эксархопуло состоит в том, что под сомнение вооб­ще ставится институт специальных знаний, так как если в правовой сфере юристы не владеют достаточными знаниями, то это в равной мере относится и к представителям других областей знаний, в отношении которых всегда может возникнуть сомнение в ка­честве их профессиональной подготовки.

Что же касается проблемы правовой экспертизы, то ограничимся двумя замечаниями. Следует различать правовые основы и данные из других наук (психология, логика и т. д.). Если вопрос касается неправовых аспектов применения технических средств, тактиче­ских приемов и пр., то по существу они касаются других специальных наук (знаний), а не применения правовых норм. Поэтому их исследование осуществляется с помощью соответствующих отраслей знаний, не связанных с правом.

Ссылки специалиста (эксперта) на нормы права не свидетельствуют о правовой экс­пертизе. Речь в данном случае идет о нормативно-правовой регламентации различных областей человеческой деятельности (общественных отношений). Термином «правовая экспертиза» характеризуют деятельность, связанную с систематизацией законодательст­ва, отысканием противоречий в различных правовых актах и т. д.

Специальные знания в уголовном судопроизводстве - это совокупность знаний в различных областях теоретической и практической деятельности, полученных в рамках высшего профессионального образования по определенной специальности, которые не являются правовыми и используются сторонами уголовного судопроизводства и судом в целях раскрытия, расследования и предупреждения преступлений в соответствии с уго­ловно-процессуальным кодексом.

Учитывая, что Федеральный закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» имеет отношение не только к уголовному процессу, целесообразно регламентировать общее понятие специальных знаний, которое будет являться базовым. В соответствующих кодексах (Уголовно-процессуальном, Гражданском процессуальном, Арбитражно-процессуальном и др.) это понятие может быть воспроизведено, а при необходимости дополнено элементами, специфичными для данной отрасли права.

Представляется необходимым дополнить ст. 9 Федерального закона «О государст­венной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» абзацем 12 и изло­жить его в следующей редакции:

«специальные знания - это не являющиеся правовыми знания в различных облас­тях деятельности, полученные в рамках высшего профессионального образования, включающие знания теории, навыки и умения, и используемые участниками граждан­ского, арбитражного, административного и уголовного судопроизводства в целях ус­тановления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, в порядке, предусмотренном соответствующим процессуальным законодательством Российской Федерации».

В развитие изложенной концепции (позиции) ст. 5 УПК РФ целесообразно дополнить пунктом 61 и изложить его в следующей редакции:

«61) Специальные знания - это не являющиеся правовыми знания в различных об­ластях деятельности, полученные в рамках высшего профессионального образования, включающие знания теории, навыки и умения, и используемые сторонами (обвинения и защиты), а также судом в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом».

1 См.: Концепция судебной реформы, утвержденная постановлением Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991 г. № 1801-1 «О Концепции судебной реформы».
2 См.: Федеральный закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ (далее СЗ РФ). 2001. № 23. Ст. 2291; 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 2.
3  В частности, приказ ГТК РФ от 7 июня 2004 г. № 646 «Об утверждении Положения об аттеста­ции экспертов» предусматривает, что эксперт, проводящий исследования в таможенных целях, должен обладать специальными познаниями в одной или нескольких областях экспертной дея­тельности (Российская газета от 9 июля 2004 г. Раздел II).
4  См.: Шуматов Ю. Т. Использование специальных познаний на предварительном следствии: Ав-тореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1996.
5 См.: Арсеньев В. Д., Заблоцкий В. Г. Использование специальных знаний при установлении фак­тических обстоятельств уголовного дела. Красноярск, 1986. С. 4.
6 См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка // http: // die. academic.ru.
47См.: Лопатин В. В., Лопатина Л. Е. Малый толковый словарь русского языка. М., 1990. С. 170, 401.
8 См.: Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. М., 1986. С. 150-151, 368; Коршунов А. М. Отражение, деятельность, познание. М., 1979. С. 188-189.
9 См.: Смирнов К, Титов В. Философия. М., 1998. С. 70.
10  См., например: Ломов Б. Ф. Когнитивные процессы как процессы психического отражения // Когнитивная психология: Материалы финско-советского симпозиума. М., 1986. С. 8-18.
11  Аналогичной точки зрения придерживается ряд ученых. См., например: Махов В. Н. Использова­ние знаний сведущих лиц при расследовании преступлений. М., 2000. С. 38-39; Сахнова Т. В. Су­дебная экспертиза. М, 1999. С. 10; Якубов Р. С. Вопросы использования специальных экономиче­ских знаний при расследовании налоговых преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Че­лябинск, 2004. С. 11.
12 См.: Эйсман А. А. Заключение эксперта. Структура и научные обоснования. М., 1967. С. 91.
13  См., например: Морозов Г. Е. Участие специалиста в стадии предварительного расследования: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1977.
14  См.: Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в ус­ловиях современного научно-технического прогресса. Иркутск, 1978. С. 23.
15  См.: Соколовский 3. М. Понятие специальных знаний // Криминалистика и судебная экспертиза. 1969. № 6. С. 202.
16 См. там же. С. 112.
17  См.: Закатов А. А., Оропай Ю. Н. Использование научно-технических средств и специальных познаний в расследовании преступлений. Киев, 1980. С. 81.
18  О формах использования специальных знаний см.: Шапиро Л. Г. Использование специальных знаний при расследовании преступных уклонений от уплаты налогов. Саратов, 2001. С. 31-85.
19 См.: Белкин Р. С. Криминалистическая энциклопедия. М, 1997. С. 217.
20 См., например: Андреев И. С, Грамович Г. И., Порубов Н. И. Криминалистика: Учеб. пособие. Минск, 1997. С. 165.
21 См.: Лопатин В. В., Лопатина Л. Е. Малый толковый словарь русского языка. М., 1990. С. 244.
22  См.: Селина Е. В. Применение специальных познаний в российском уголовном процессе: Авто-реф. дис … д-раюрид. наук. Краснодар, 2003.
23  Приемлемость (приемлемый) - то, что можно принять, с чем можно согласиться {Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992).
24 См., например, п. 5 ст. 46, п. 5 ст. 47 УПК РФ.
25 См.: Словарь иностранных слов. М., 1986. С. 241.
26  См.: Селина Е. В. Применение специальных познаний в российском уголовном процессе: Авто-реф. дис … д-ра юрид. наук. Краснодар, 2003.
27 Эксархопуло А. А. Правовые основы использования специальных познаний и технических средств в расследовании уголовных дел // Проблемы раскрытия преступлений в свете современного уголовно­го процессуального законодательства: Материалы Всероссийской научно-практической конферен­ции, посвященной памяти И. Ф. Герасимова, Екатеринбург, 6-7 февраля 2003 г. Екатеринбург, 2003. С. 526.
28  Очевидно, что правовые знания - это знания, полученные в рамках высшего (специального) про­фессионального образования по специальности «юриспруденция» в соответствии с Государствен­ным образовательным стандартом.
29 См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958. С. 339, 239.
30  См.: Перлов И. Д. Материалы научной конференции, посвященной проблемам криминалистиче­ской экспертизы. М, 1958. С. 201.
31 См.: Александров М. К., Терзиев Н. В. Экспертиза на следствии и в суде. М., 1947. С. 8.
32 См.: Никифоров В. М. Экспертиза в советском уголовном процессе. М., 1947. С. 111.
33  См.: Евстигнеева О. В. Использование специальных познаний в доказывании на предваритель­ном следствии. Саратов, 2001. С. 8.
34 См.: Сахнова Т. В. Судебная экспертиза. М., 2000. С. 8-9.
35  См.: Махов В. Н. Использование знаний сведущих лиц при расследовании преступлений. М., 2000. С. 46.
36  См.: Шиканов В. И. Указ. работа. С. 23.
37 См.: Эксархопуло А. А. Специальные познания в уголовном процессе и их нетрадиционные формы // Вестник криминалистики. 2001. Вып. 2. С. 26-27.
38 См.: Эксархопуло А. А. Правовые основы… С. 527.
39 В частности, согласно ст. 1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» про­курор осуществляет надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации.
40 См.: Федеральный закон от 17 но­ября 1995 г. № 168-ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4472. 2 См.: Федеральный закон от 17 ноября 1995 г. № 168-ФЗ «О прокуратуре Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 47. Ст. 4472.

|0 комментариев