Юрист - онлайн

Использование слухов в раскрытии и расследовании преступлений

В. М. МЕШКОВ

доктор юридических наук, профессор

А. Н. ГРИГОРЬЕВ

кандидат юридических наук (Калининградский юридический институт МВД России)

С информационной точки зрения в основе деятельности по раскрытию и расследова­нию преступлений лежат непрерывно осуществляемые процессы получения, исследова­ния, оценки и использования криминалистически значимой информации. С содержа­тельной точки зрения последняя представляет собой полученную по различным каналам информацию, могущую выступать в качестве доказательств по уголовному делу или способствующую получению таковой, а также любую иную информацию, имеющую значение для достижения установленных законом конечных целей деятельности по рас­крытию и расследованию преступлений.

Основным объектом деятельности правоохранительных органов по борьбе с пре­ступностью является именно та часть криминалистически значимой информации, кото­рая непосредственно связана с механизмом преступления и представляет собой содер­жательный аспект изменений, вызванных отражением события преступления в окру­жающей среде. Значение этой информации в расследовании преступления состоит, пре­жде всего, в том, что она, при соблюдении определенных процессуальных норм, может стать доказательственной информацией, то есть служить средством доказывания.

Однако для успешного осуществления расследования большое значение имеет и та криминалистически значимая информация, которая носит по отношению к процессу расследования вспомогательный характер, но имеет ценность с точки зрения достиже­ния установленных законом целей предварительного расследования. С помощью этой информации субъекты расследования ориентируются в явлениях, событиях, фактах, так или иначе связанных как с расследуемым преступлением, так и с процессом расследо­вания.

В структуре этой информации особо можно выделить информацию из открытых ис­точников - не имеющую правовых ограничений публично доступную информацию (то есть информацию, которую любой желающий может законно получить в результате сделанного запроса, проведенного наблюдения или ознакомления с материалами, рас­пространяемыми по каналам массовой коммуникации), а также другую, не охраняемую в режиме тайны информацию, которая имеет ограниченное публичное распространение или доступ.

Наряду с такими традиционными источниками открытой информации, как печать, радио, телевидение, и такими относительно новыми, как, например, глобальная элек­тронная сеть Интернет, в качестве источников подобного рода информации могут вы­ступать и слухи, представляющие собой одну из форм массового коммуникативного взаимодействия.

Ретроспективный анализ использования слухов в различных областях человеческой дея­тельности свидетельствует о том, что во все времена данный вид коммуникативного взаимо-. действия служил важным средством достижения поставленных целей. Так, например, со­хранилось довольно много свидетельств, указывающих на эффективное использование слу­хов при ведении военных компаний. Они постоянно сопровождали все войны древности и были направлены на устрашение противника или дискредитацию его армии и военачальни­ков, углубление противоречий между союзниками и решение других задач.

Есть свидетельства Фронтина о том, что слухами в своей тактике успешно пользова­лись скифы. Однажды их царь Атей во время войны с трибаллами прибег к дезориента­ции противника, превосходящего его силами. Для этого он, распустив слух, что к нему подходят подкрепления, приказал женщинам, детям и толпе нестроевых, неся копья, подогнать к неприятельскому тылу стадо ослов и быков. Введенные в заблуждение про­тивники отступили, опасаясь нападения с тыла 1.

К слухам не раз прибегали римские полководцы и их противники. И не только чтобы устрашить неприятеля, но и чтобы воодушевить своих легионеров. Например, когда римляне осадили Капую, Ганнибал не смог напасть на них и пытался терроризировать их демонстративным походом на Рим. Однако римляне не дали себя запугать. В свою очередь, они распустили слухи, что карфагенские солдаты якобы изнежились в распу­щенном и богатом городе и стали неспособны к бою. Это воодушевило римских легио­неров, и Капуя пала 2.

Вместе с тем такая коммуникативная единица, как слух, являясь достаточно частым элементом массового общения, довольно долго оставалась вне поля зрения исследовате­лей. Систематическое изучение феномена слухов началось только после Первой миро­вой войны в США и в Германии и было связано с изучением возможности и эффектив­ности воздействия посредством данной формы коммуникации на различные стороны общественной жизни.

Что такое слух, интуитивно кажется вполне ясным, хотя в действительности это по­нятие вызывает немало путаницы. Энциклопедические и толковые словари связывают понятие слуха с недостоверностью, ложностью или непроверенностью информации. Так, например, в толковом словаре русского языка С. И. Ожегова слухи определяются как «молва, известие о ком, чем-нибудь, обычно еще ничем не подтвержденное» 3. Схо­жие по своему содержанию трактовки понятия слуха приводится в толковых словарях В. Даля 4, Д. Н. Ушакова 5. Приблизительно так же понятие слухов трактуется и в обы­денном сознании.

Идея использования слухов в деятельности по раскрытию и расследованию преступ­лений может показаться парадоксальной, особенно в свете положений ст. 75 УПК РФ, относящей к числу недопустимых доказательств показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности.

Сразу оговоримся, что с нашей точки зрения использование слухов (вернее сказать -той информации, которую они в себе несут) в качестве доказательств по уголовному делу не только недопустимо, но и ничем не оправдано. Расследование уголовного дела, в основу которого положены только лишь слухи, заранее обречено на неудачу. Особенно наглядно это доказывает описанная Р. С. Белкиным хрестоматийная история расследо­вания убийства Луизы Симон-Деманш, в совершении которого сначала был обвинен, а затем полностью оправдан Александр Васильевич Сухово-Кобылин - один из крупней­ших русских драматургов XIX в. Причина принятия такого решения была точно изложе­на в заключении изучавшего дело чиновника Сената: «Сухово-Кобылин, с первого шага обвиняемый следователями в убийстве, был взят к допросу и следствию, подвергнут трем обыскам в его доме, тюремному заключению и через эти меры привлечен к делу… Ближайшее же рассмотрение оных (этих мер. - Авт.) удостоверяет, что они имели пово­дом не факты следственного дела, а городские слухи (выделено нами. - Авт.)… тогда как… городские слухи могли только дать повод обратить особенное внимание (выделено нами. - Авт.) на показания Сухово-Кобылина и предварительно обследовать их со всей тщательностью» 6.

Однако, означает ли это, что при производстве по уголовному делу должна игнори­роваться любая информация, которую несут в себе слухи? Думается, что, конечно же, нет.

В истории российского уголовного судопроизводства использование молвы как ис­точника криминалистически значимой информации известно еще со времен Судебника 7. В Соборном уложении 1649 г. следственный процесс допускался, когда «молва народ­ная» обвиняла кого-либо в известных преступлениях или называла его лихим человеком, как и в том случае, когда правительство делало обыски вследствие открытого им пре­ступления или для того, чтобы обнаружить зло, которое могло для него остаться неиз­вестным (ст. 35, глава XXI) 8. Даже без обыска «народная молва» могла служить основа­нием для подозрения оговариваемого в преступлении, именно в том случае, когда он не старался отвести от себя дурное мнение народа, жалуясь на его несправедливость. Те же самые правила о молве изложены в Уставной книге Разбойного приказа 9.

Весьма ценным источником информации слухи признавались и в практике деятель­ности средневековой инквизиции. Так, например, Яков Шпренгер и Генрих Инстито-рис - авторы известнейшего в то время труда по выявлению и расследованию случаев колдовства - «Молот ведьм», считали, что «худая молва» вполне может являться доста­точным основанием для немедленного заключения под стражу или наложения канони­ческого очищения, если факт колдовства не был доказан 10. Подобного рода взглядов придерживалась и испанская инквизиция, допускавшая возможность возбуждения дел против лиц, которых людская молва обвиняла в прегрешениях против веры 11.

Значимость для раскрытия и расследования преступлений информации, которую не­сут в себе слухи, в последующем не раз отмечали в своих работах видные ученые-криминалисты. Так, например, с точки зрения Я. И. Баршева, «сама по себе она (молва, слух. - Авт.) дает слабый повод к следствию… впрочем, она не должна быть оставляема без внимания со стороны следователя… От большей или меньшей ценности молвы зави­сят и следствия ее, то есть то, должен ли при этом судья оставить этот слух без всякого внимания или тотчас учинить дорос обвиняемому молвой… хотя полиция понаслышке, без достаточных улик, не должна производить следствия, однако по мере вероятия, она должна усугублять меры местного надзора и примечать, нет ли чего-либо правдоподоб­ного в таких слухах» 12. Аналогичной точки зрения придерживается и В. А. Линовский 13.

Нельзя не отметить и рекомендации Ганса Гросса по использованию слухов в следст­венной практике. По его мнению, для определения временных аспектов совершенного преступления в некоторых случаях полезно помочь свидетелям преступления вспомнить циркулировавшие в то время слухи и сплетни. Однако при этом «всегда следует остере­гаться слишком смелых комбинаций, и, главным образом, всякого внушения» 14.

Весьма любопытными также представляются отмеченные в литературе факты ис­пользования слухов царской полицией и жандармерией в борьбе с террористическим и революционным движением в России на рубеже XIX-XX вв. Так, например, по воспоминаниям бывшего начальника императорской дворцовой охраны А. И. Спиридовича, в бытность его на посту начальника Киевского охранного отделения для поиска и задер­жания одного из главных основателей партии социалистов-революционеров и ее «бое­вой организации» Г. А. Гершуни был пущен слух, что за его арест дадут премию - пят­надцать тысяч рублей 15.

О значении информации, которую несут в себе слухи, неоднократно указывалось и в специальной литературе, посвященной вопросам раскрытия и расследования преступле­ний, выпущенной после Октябрьской революции. Так, авторы весьма примечательной брошюры «Необходимое руководство для Агентов Чрезвычайных комиссий», выпущен­ной в 1919-1920 гг., относят народную молву к одному из источников информации, значимой для целей борьбы с контрреволюцией 16. «Иногда, - отмечается в брошюре, -получающиеся сведения негласные… когда говорят о чем-нибудь, эти сведения надо проверять и предпринимать что-нибудь» 17. По мнению авторов, народная молва служит достаточным поводом для производства дознания по делам контрреволюционным, спе­кулятивным и преступлений по должности 18.

Таким образом, можно выделить два основных направления использования слухов в раскрытии и расследовании преступлений:

- как источник информации, имеющей значение для установления различных об­стоятельств, связанных с расследованием по уголовному делу;
— как средство достижения определенных тактических и стратегических целей рас­следования.

В первом случае слухи могут выступать как источник ценной криминалистически значимой информации. С коммуникативной точки зрения слухи - это не что иное, как «циркулирующая форма коммуникации, с помощью которой люди, находясь в неодно­значной ситуации, объединяются, создавая разумную ее интерпретацию, сообща исполь­зуя при этом свои интеллектуальные потенции» 19.

С криминалистической точки зрения важным представляется то, что слухи могут со­держать криминалистически значимую информацию, которая, составляя содержатель­ный аспект отражения преступления в массовом сознании, как одном из элементов ок­ружающей среды, представляет собой результат интеллектуальной интерпретации этой информации, находящий свое распространение посредством данной формы массовой коммуникации. В этом случае информация, распространяемая в форме слухов, может быть использована в расследовании преступления в качестве ориентирующей (и только лишь в качестве таковой), в чем мы согласны с В. А. Образцовым 20. В условиях острого «информационного голода» распространяемая в форме слухов информация может слу­жить основанием к определению направления расследования, выдвижению тех или иных версий. «Практика следственных и судебных органов, - отмечает П. А. Лупин-ская, - свидетельствует о том, что… показания “по слуху” могут успешно использовать­ся в тех или иных целях» 21. Однако, как представляется, использование слухов в качестве ориентирующей информации целесообразно только лишь в том случае, если она (эта информация) находит определенное свое подтверждение и из других источников.

Во втором случае слухи в практике борьбы с преступностью могут выступать, как уже отмечалось, в качестве средства достижения определенных тактических и стратеги­ческих целей расследования. С содержательной точки зрения данное направление использования слухов заключается в генерации субъектами расследования дезинформации (например, о предполагаемых действиях органов следствия, об имеющейся у них ин­формации и т. п.) и ее распространении по доступным каналам массовой коммуникации с тем, чтобы замаскировать различные обстоятельства, связанные с проведением следст­венных действий, оперативно-розыскных мероприятий и т. п., вызвать определенные изменения в поведении криминальных элементов, отвечающие тем или иным тактиче­ским и стратегическим целям расследования, и др.

Кроме того, важно заметить, что, наряду с вышеуказанным, слухи могут представ­лять собой также и форму целенаправленного негативного коммуникативного воздейст­вия на органы предварительного следствия. Речь идет о формировании и распростране­нии в форме слухов заинтересованными в исходе расследования сторонами ложной информации с целью оказания психологического давления на субъектов расследования. Данное обстоятельство предопределяет необходимость осуществления мероприятий по противодействию подобного рода слухам.

С содержательной точки зрения указанное противодействие заключается в организа­ции информационных потоков, направленных на парирование (в том числе упреждаю­щее) и нейтрализацию проявлений информационно-психологических воздействий, вы­званных распространением слухов, которые могут оказать негативное влияние на ход и результаты следствия.

В плане практической реализация противодействия распространяемым слухам, как представляется, можно выделить несколько этапов: всесторонний анализ обстановки, оценку деструктивных последствий, решение о необходимости или необязательности проведения официальной кампании по опровержению слуха или принятия иных мер. К числу’ этих мер можно отнести: проведение оперативных комбинаций с использовани­ем дозированного вброса в СМИ сведений, способных нанести наибольший ущерб пре­ступным сообществам и покровительствующим им коррумпированным чиновникам -субъектам противодействия ведущегося расследования; дискредитацию лидеров пре­ступных структур и других субъектов - инициаторов распространения ложной инфор­мации и т. п.

Здесь важно отметить, что противодействие слуху не сводится только к мероприяти­ям по его опровержению. Возможны ситуации, когда попытки борьбы со слухом приво­дят к еще большему его распространению. Вполне возможно также, что содержание сообщения, опровергающего слух, будет истолковано в качестве подтверждения досто­верности слуха. Поэтому перед выбором стратегии противодействия слуху следует оце­нить информационную обстановку: какое количество людей уже знает о слухе, каково доверие к источнику опровержения и т. д.

Таким образом, с криминалистической точки зрения слухи могут представлять собой, прежде всего, важный источник ориентирующей криминалистически значимой инфор­мации, использование которого в рамках расследования уголовного дела является целе­сообразным при соблюдении определенных условий. В этой связи наибольший интерес представляет информационный параметр слухов, выражающий степень достоверности их фабулы. Важно помнить: слухи могут содержать недостоверную информацию.

Вместе с тем слухи могут также служить достаточно эффективным средством орга­низации давления на органы предварительного следствия, что требует своевременного реагирования и принятия целого комплекса мер по нейтрализации порождаемых ими негативных последствий.

1 См.: Блаватский В. Д. Очерки военного дела в античных государствах Северного Причерно­морья. М., 1954.
2 См.: Волховский Н. Л. История информационных войн: В 2 ч. СПб., 2003. Ч. 1. С. 28.
3 Ожегов С. И. Словарь русского языка: Ок. 57 000 слов / Под ред. Н. Ю. Шведовой. 17-е изд., стереотип. М., 1985. С. 636.
4 См.: Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1955. Т. 4. С. 225.
5 См.: Толковый словарь русского языка: В 3 т. / Ред. Д. Н. Ушаков. М, 2001. Т. 3: Р-Я. С. 187.
6См.: Белкин Р. С. Репортаж из мастерской следователя. Рассказы о криминалистике. М, 1998. С. 6.
7 См. об этом также: Линовский В. А. Опыт исторических розысканий о следственном уголовном судопроизводстве в России. М, 2001. С. 139.
8 См.: Соборное уложение 1649 года. М, 1961. С. 271-272.
9 См. об этом: Линовский В. А. Указ. соч. С. 139
10 Шпренгер Я., Инститорис Г. Молот ведьм. СПб., 2001.
11 См. об этом подробнее: Льоренте Хуан-Антонио. Критическая история испанской инквизиции / Пер. с франц. под ред. проф. С. Лозинского. М., 1936.
12 Баршев Я. И. Основания уголовного судопроизводства с применением к российскому уголовно­му судопроизводству. М., 2001. С. 78-79.
13 См.: Линовский В. А. Указ. соч. С. 140.
14 Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики. Новое изд., пере-печ. с изд. 1908 г. М., 2002. С. 100.
14 См.: Спиридович А. И. Записки жандарма. Харьков, 1928. С. 122.
16 Необходимое руководство для Агентов Чрезвычайных комиссий. М., 2001. С. 52.
17 Там же. С. 21.
18 См. там же. С. 64.
19 Shibutani Т. Improvised News: A Sociological Study of Rumour. Indianopolis, 1966. P. 57 {Шибута-ни Т. Социологическое исследование слухов. Индианаполис, 1966. С. 57).
20 См.: Криминалистика / Под ред. В. А. Образцова. М., 1997. С. 91.
21 Лупинская П. А. Доказательства в уголовном процессе. Допустимость доказательств. Основания и последствия признания доказательств недопустимыми // Современные проблемы теории и прак­тики применения уголовного и уголовно-процессуального законодательства: Учеб.-метод. мате­риалы для судей. М., 1996. С. 28.

|0 комментариев